Семена Распада. Том I

Они провели весь день в лесу в сопровождении лучников и собак, и к утру напали на след огромного вепря. Когда зверь был выслежен, отец запретил стрелкам бить его, и сам, верхом на коне и с верным копьём в руке, кинулся в бой. Маленький Амони тогда жутко перепугался, но всё равно смотрел на развернувшееся действо с восторгом. Архэт смерчем пролетел мимо кабана, уколов того наконечником в бок. Хрюкнув, зверь бросился на Лоэмара, но тот, спешившись, поймал вепря на копьё. Лесной исполин не хотел умирать, он, издавая жуткую смесь хрюка с рычанием, разрывал копытами землю, силясь достать клыками до архэта, но копейная перекладина не давала ему этого сделать.

Пришедшие на ум воспоминания посеяли в душе Амони сомнения и он, покосившись на стоящего у колонны распорядителя, тихо-тихо одними губами прошептал вопрос. Седовласый человечек, кивнув, приложил палец к губам.

«Главное, чтобы Вейн подмены не обнаружил, а то мало ли…».

Пир тем временем набирал обороты: слуги проводили уже четвёртую смену блюд, а уж сколько было выставлено бочек с морозным напитком и не сосчитать! За сочными перепёлками последовали угри по-мирьехски, чуть позже подали лосиный студень и на сладкое пирог с начинкой из лесных ягод. 

Несколько дворян уже мирно дремали под мелодичные переливы лютен и флейт. Двоих подравшихся рыцарей вывела из зала стража, пока дело не успело дойти до мечей.

Те, кто оставались ещё потрезвее соревновались в красноречии, выдумывая всё новые и новые здравицы:

— За то, чтобы этот пир никогда не закончился! — объявил какой-то рыцарь из безземельных, поднимая кружку.

— За нежные улыбки красавиц и лица врагов, сведённые страхом! — предложил молодой фаир Гаэм из многочисленного семейства Кромтов. 

— Во имя Каинен Светоносного! Litu! Litu! Litu! — трижды возвестил известный своей набожностью фаир Равгель Сизый Хвост, получивший столь странное прозвище из-за того, что нигде не появлялся без потрёпанного шейного платка.

Этельдор пробовал завести с гостем разговор о делах, но изрядно развеселившийся джайхэт только отмахивался от регента. Расправившись с третей частью «медвежьей» туши, он громогласно заявил, что устал давиться хлэдом и требует чего-нибудь погорячее. Слуга, слишком буквально понявший его слова, тут же притащил Вейну бочонок со жгучей альхарской перцовкой.