Семена Распада. Том I

Кейниса весьма удивил и бесстрастный наэмир отряда, который присев на пень у воды, что-то быстро записывал в свою серую книжечку. Писаря распирало от любопытства, ему до жути хотелось подойти к Лунцу и заглянуть тому через плечо, однако посмотрев тому в безжизненные серые глаза, Кейнис всё же не стал этого делать.

Не зная, чем себя ещё занять, он решил просто послушать, что творится вокруг и услужливый ветер тотчас донёс до него обрывок разговора.

— Господин посол, наконец-таки выбрались! И что же заставило вас, мой друг, подставить свою нежную кожу под поцелуи небесного светила? — писарь без труда различил едкий голосок отрядного чародея.

— А? — непонимающе откликнулся Дий, явно занятый мыслями о чём-то своём, когда же до него дошёл смысл вопроса, он ответил, мотнув головой. — Мне просто нужно освежиться… 

— Чудесный оазис, не правда ли? Только воду я пить здесь не советую, вы, должно быть, не знаете, но корни вагобы вырабатывают сильный яд, поэтому здесь более ничего и не растёт.

— Тьфу! Что же вы раньше молчали?! — возмутился посланник, едва не хлебнувший ядовитой водицы.

— Мне хотелось увидеть выражение вашего лица, и я, кстати говоря, его увидел и остался весьма доволен.

— Шут! — вынес приговор Дий.

— Каков есть, — его собеседник развёл руками и улыбнулся. — Надеюсь, вы простите мне эту невинную шалость и позволите задать вопрос? 

— Какой вопрос? — не выдержав, встрял в беседу помощник, направляясь к расположившимся у воды чародею и послу.

— В общем, мне очень любопытно знать, с чего это лэйтиру Линну пришло в голову отправлять своих посланников через пустыню, вкруг охваченных междоусобицами спорных земель, когда существует гораздо более безопасная дорога? 

— Время, вэттир, время, — глубокомысленно изрёк Дий, и пояснил, немного подумав. — Путь через границу империи и Альхара действительно спокойней, но и тяжелей тоже, выбери мы его, нам пришлось бы тогда переправляться через Солевой Перевал, что в Красных Горах, а потом через реку Интор.

— Империи это и не нужно, лишь бы не трогали караваны. Одни лишь наёмники отдают свои жизни за царские нисы и талы.