Книга первая «Братство»

- Мы либо сдохнем вместе на этом самом месте, либо выживем, Таск – твердо сказал он. – а вместо того, чтоб прикрывать мою задницу, лучше тащи сюда полкового лекаря, пусть поставит меня на ноги, бегать я не собираюсь, но стоять должен сам. ВЫПОЛНЯТЬ! – последний рык заставил всех кроме Таска вздрогнуть, последний же лишь грустно покачал головой и послал одного из бойцов за лекарем, остальные тем временем принялись сооружать баррикады.

- Ну вот и пожили, да дружище? – с ухмылкой на лице тихо, так чтобы его слышал только Орм, глядя на черное облако в паре десятков шагов.

- Да… - кивнул Орм, не моргая, смотря в ту же сторону. – задержались мы что-то на этом свете, пора уже и честь знать.

Два воина замолчали, каждый задумавшись о своем. Слова сейчас были лишними. Перед смертным боем, дабы рука крепко держала меч, нужно примириться со своими мыслями и самим собой, иначе в нужный момент рука может дрогнуть и тогда, за эту ошибку многие могут поплатиться своими жизнями.

В эту самую минуту затишья произошло то, чего никто никак не мог ожидать.

Орм и Таск, точно помнили, что в прошлый раз это облако в конечном итоге заполнило практически весь город, потому в первые секунды растерялись, не зная, чего ждать дальше, но быстро собравшись принялись отдавать команды приготовиться к бою.

Однако, вопреки их ожиданиям, чудовища не мчались им на встречу.

В центре улицы, стояли двое: человек и искорёженный мутацией армар, судя по элементам брони бывший стражник. Впрочем, о последнем уже можно было не беспокоиться, потому как его посеревшее как камень тело, раскрывшись в районе грудной клетки как ужасный цветок с десятком щупалец вместо лепестков, замерло, не подавая признаков жизни и причиной тому был тот самый человек.

В этот самый миг едва уловимая глазу пелена, охватывающая как оказалось весь участок что ранее занимал туман, окутала неизвестного коконом и тут же ощетинилась множеством игл, пронзая выживших мутантов, еще не успевших завершить трансформацию. Один за одним, их тела бледнели и опадали на мостовую как подкошенные, пока единственным живым, если это было так, не остался неизвестный мужчина.