Повесть

Чародей махал кистенём на право и налево, а когда понял, что не успевает отбиваться, схватил в левую руку лицо попавшегося противника и уже им стал спихивать со своего коня его товарищей. При очередном ударе, почувствовалось, что череп в левой ладони расплющился. Чародей отбросил ошмётки плоти и наметил следующего претендента. Тот стоял, ухмыляясь на кочке;из вороха волос щерилась широкая улыбка. Как вдруг аккурат посреди рта выросла полоска древка – это пущенное сверху копьё вонзилось ему в макушку. Полководец вёл своих уже навстречу чародею вниз по склону.

- Где она? Видел её? – первым делом спросил чародей.

- Так точно, - кивнул полководец. – По реке идёт. Глядите, воооон там.

Кони вскарабкались на край обрыва. Отсюда различимо было плывущее по течению серебристое пятнышко. Шлем чародея слегка преобразился, вздувшись оптическим прибором напротив правой глазницы. По воде плыл ледяной островок, а по нему босыми ступнями шла ведьма. Она направлялась к плотине.

- Желчь, - ругнулся чародей.

– Сметите этот зверинец! Полейте её огнём и стрелами. Задержите её!

Последние слова он кричал уже на полном скаку. Полководец отдал приказы нарочным, и сигнальщики замахали флажками и факелами.

На плотине скопилось уже порядочно лучников чародея, но им мешали толпы неказистых противников, лезущих изо всех щелей и, казалось бы, не подозревавших ни о чести, ни о брезгливости, или вообще об элементарных негласных правилах поединка. Впрочем, и сам чародей, забавляясь, также полагал, что на войне хороши любые средства.

Чародей миновал очередной поворот, и смог хорошенько разглядеть ведьму. Она просто стояла на льдине, глядя на бойню, от которой её отделяла узкая полоска заводи. Иногда какой-нибудь солдат, отбившись от вездесущих вражин, метал в неё одинокий дротик, но на неприцельные удары она даже внимания не обращала, а перед опасным столкновением просто отходила в сторону, будто прогуливаясь в саду.

Под тугими косами, увивавшими лоб, белело её лицо.

Чародей сам не заметил, как начал улыбаться, обнажая клыки, едва припомнился ему взгляд её прозрачных глаз. Водянистые радужки были почти незаметны, и казалось, что лишь зрачки сонно плавают в океанах белков. Но эта, пусть и не напускная, чародей знал это наверняка, томность была обманчива. Заметив чародея, её руки взметнулись вверх. Но не в приветственном жесте, а подобно рукам дирижёра, заготовившего пронзить тишину оглушительным крещендо.