Вампиры тут беспризорные

Полукровка многозначительно молчал, пусто смотрел огромными глазами на хозяина и его “домик”, и задавался самым тупым и неуместным вопросом в своей жизни: а для него там место найдется?

Неуместным, потому что жить на улице под кучей мусора Веце в любом случае не собирался, а тупым - потому как очевидно, что и вампир едва ли помещался в своем крохотном убежище.

- Так это, где я жить-то буду? - промямлил Веце, зябко оглядывая пожухлую траву и желтеющий лес.

Вампир почесал замерзший нос.

Их взгляды как-то само собой встретились, и они выжидающе, с легкой растерянностью посмотрели друг на друга.

Степан не мог понять, какого мелкий еще тут, Веце не хотел мириться с реальностью, в которой он будет таким же бездомным бродягой, как его хозяин.

- Не знаю Веце, явно не здесь. - вампир пожал плечами и нахмурился, когда со спины немного съехал кусок его укрытия. Что ж, домики из веток, шалаши и палатки давались ему нелегко - это именно та сфера, где он мог бы с легкостью прослыть самым рукожопым за всю историю человечества.

А Веце, маленький несчастный Веце просто обомлел, хотя тут подошло бы другое слово, тоже на о, и с буквой х.

Он решительно преодолел разделявшее их расстояние и угрожающе плюхнулся на землю напротив попаданца.

- Эээ, вы мой хозяин, вы должны заботиться обо мне и кормить, крышу над головой обеспечить. Вы что, не собираетесь брать на себя ответственность?! - напирал Веце, почти крича и грозно нависая над вампиром.

Еще бы немного и в маленькой берлоге Степана поместилось целых двое, а не только он один.

- Представляешь? - усмехнулся вампир и отпихнул полукровку.

- Эй, я вообще-то к вам контрактом привязан! Отнеситесь к этому серьезнее, я вам не дружок-переселенец, которым можно попользоваться, а потом выкинуть за ненадобностью! - разъяренно провизжал Веце, краснея, и теперь его серая кожа отдавала серо-розовым оттенком.

- Никто никем не пользовался, уймись.

- Вы! Вы пользовались мной, а теперь вот так вот, да? Вытерли ноги о мою доброту, наплевали в душу, растоптали… - и возникал вопрос, о какой же такой доброте и душевности так беззастенчиво врет корыстный и расчетливый Веце.