Наследник старого рода

Появилась стойкая уверенность, что этот человек не может причинить мне вреда. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока думает, что я Морозов!

— Иван, почему ты молчишь? — спросил пожилой мужчина, немного нахмурившись. — Обычно ты более любознателен и задаешь много вопросов. Я думаю, сейчас именно та ситуация, в которой подобный навык был бы вполне уместен.

— Я боюсь задавать вопросы, потому что могу получить на них ответы, которые мне не понравятся, — прежде, чем подумал, машинально ответил я и тут же прикусил язык.

«Это очень взрослая фраза, она не типична для ребенка. Следует быть более осторожным».

Мастер нахмурился, и я почувствовал его злость, которая, слава Спасителю, была направлена явно не на меня.

«Так, что еще за Спаситель?» — непроизвольно подумал я и напряг память — А, местное божество! Ну, ясно».

— В таком случае, задавай их, — сказал Феофан. — Воин должен смело смотреть в лицо своему страху.

— Да-а? — задумчиво протянул я и решился. — Хорошо. Тогда расскажи мне, что произошло в комнате деда? Почему ты убил тех людей? Из-за чего мы уехали из поместья? Как прошел мой ритуал? И куда мы направляемся?

«Надеюсь, благодаря его ответам мне удастся узнать, как в моем теле появился нежданный «подселенец», а это поможет выработать дальнейшую стратегию действий».

Что-то внутри содрогнулось от этой мысли. Холод внутри явно говорил, что это именно я — «подселенец».

«Как же так? — подумал растерянно. — Как?»

Перед глазами пронеслись картины — воспоминания умирающего от холода человека.

«Хорошо, пусть я умер. Но как попал в тело Ивана? Убил его?» — Я непонятным образом стал обращаться к холоду.

— Что последнее ты помнишь? — спросил наставник, прерывая мои мысли и требовательно глядя на меня.

Мне показалось, что его морщинистое лицо после этой фразы как-то значительно постарело.

Я сглотнул, схватился за ремень безопасности. Говорить отвлекшемуся от дороги наставнику о том, как я насмерть замерз в другом мире, а потом очутился в теле его воспитанника, явно не стоило.

— Помню, как спускался по каменной лестнице, — отыскав последнее воспоминание мальчика, произнес я. — Шел с отцом в ритуальный зал. — Я замолчал, пытаясь вспомнить еще хоть что-то, но тщетно, воспоминания прерывались. — И все. Потом очнулся в комнате деда.

Старик, слава Спасителю, повернулся к дороге и, сжав сухие губы, решительно сказал.

— Ты умер.

Он меня ошарашил, ничего не скажешь.