Клан Волка. Том 3. Турнир

Лёва успел лишь поставить блок и отшатнулся назад, а лучше сказать — отъехал: его ноги скользнули по площадке, но он устоял.

Разница в росте между противниками была приличная.

Высокий худощавый Саблин и коротышка (теперь сильно похудевший коротышка) Зверев. Их бой начался не просто стремительно и жёстко, но и на равной силе, так что разница габаритов сразу отошла на второй план. Теперь всё решали мастерство и выносливость.

— А что, собственно… — открыл рот Коровин, — а что, собственно, происходит?.. А?

Он посмотрел на парней, сцепившихся в поединке, потом уставился на своего секретаря и снова недоумевающе пробормотал:

— А кто, собственно, объявил поединок? Я не объявлял… а вы?

Лиза захлопала ресницами, мотнула головой и на всякий случай проверила бумаги в папке, что держала в руках, будто искала там ответ.

Коровин снова глянул на Саблина и Зверева.

До него, конечно, дошло, что просто так он не сможет их урезонить, поэтому оставалось лишь сделать вид, что так и задумывалось:

— Ах да, — сказал Коровин уже увереннее, — мы же на прошлом уроке говорили, что следующее занятие начнём с поединка этих двух учеников.

Исидора, что стояла рядом со мной, тихо засмеялась и спрятала лицо за моим плечом.

А вот мне было не до смеха — я следил за каждым шагом Лёвы, за каждым его движением и поворотом головы. По его лицу пытался угадать эмоции и готовность драться до победного.

Теперь от этого зависело, будем мы участвовать в турнире или нет.

Пока я готовил Лёву весь этот месяц, то ни разу не замечал, чтобы Платон Саблин хоть как-то тренировался. Он всё так же просиживал выходные в таверне «Четыре лотоса», всё так же не особо старался на занятиях у Коровина (хотя на его занятиях никто не старается), да и вообще не проявлял интереса к поединку с Лёвой.

Но сейчас выкладывался на полную катушку.

А драться Платон Саблин умел. И не только кулаками, но и фехтовал неплохо. Он совсем не скрывал, что его раздражает стойкая настырность противника — коротышки, которого всего месяц назад сам Саблин с лёгкостью унижал и заставлял рычать.

Исидора перестала смеяться над Коровиным и тоже с тревогой начала следить за боем.

— Я вчера за Лёву молилась Бартлу, — прошептала она мне. — Молилась прямо перед статуей Бога Бури и Правосудия у Главной Башни.

Я покосился на девушку.

Исидора… что делала? Молилась?

— Думаешь, он проиграет? — спросил я тихо.