Рыцарь Ночи и Луна

Уловила только краем глаза движение, и, пока поворачивала голову, ноги шагнули прямо в ледяную воду и под нос мне шлёпнулся комок ткани. Неловко извиваясь, стараясь, чтобы платье не задралось, я подтянула ноги и встала на четвереньки. Потом поднялась, захватив ткань рукой – она была слишком близко к воде, я опасалась, что ее смоет, и задрала голову.

Мужчина был не слишком стар, лет сорок пять, высок и жилист. Усталое, узкое, чуть вытянутое лицо с крупными чертами, косматые брови, волосы схвачены в хвостик и перетянуты на лбу кожаным шнурком, лук за спиной и колчан с несколькими стрелами рядом и чуть сбоку.

На широком поясе, подвешенные за перепончатые лапы, болтались две птичьи тушки в сизо-чёрном оперении. Одежда целиком кожаная, кроме свободной полотняной рубахи с рукавами до локтей.

— Благодарю… — сорвалось само собой. Я вдруг поняла, что слова «спасибо» просто нет в этом языке.

— Как ты, Лунка?

Я растерялась. Что отвечать?! Но мужчина смотрел как-то заботливо, да и обращение – Лунка – указывало на то, что он знаком с Алуной.

— Не знаю. Похоже, что всё по-прежнему.

— Не похоже, что по-прежнему. Ты похудела ещё больше.

Я помолчала. А что тут скажешь? Но он всё не уходил, стоял рядом и чего-то ждал. Сложно сказать, почему я осмелилась, но он был первым, кто проявил ко мне заботу.

— Я память потеряла.

Он удивлённо вскинул брови:

— Совсем?

— Ну… почти. Вы кто?

— Ангус… Ну, дядька Ангус… Вспомнила?

Врать было неловко, он явно волнуется за меня, но и сказать правду я не могла.

— Смутно очень, только лицо знакомое, а больше не помню ничего.

Он помолчал с минуту, что-то обдумывая, а потом сказал:

— Лунка, перебирайся к нам, пока живая… Доколдуешься – совсем помрёшь. Пропади он пропадом, этот дом…

— Вы лучше расскажите мне…

— Что?!

— Всё, что сможете… А колдовать… Колдовать я больше не буду.

Он как-то неловко потоптался и сел прямо на камни-голыши, вытянув ноги в огромных ботфортах в сторону речки. Я примостилась на небольшом тёплом валуне.

Рядом со мной, сочась водой, лежал скомканный чехол от матраса. Дядька Ангус протянул длинную жилистую руку и погладил меня по голове:

— Спрашивай, Лунка…

— Дом, в котором я живу… Он чей?

— Отца твоего это дом. Свой Суна продала, как замуж за Торма вышла.

— Отец погиб, я знаю. А дом сейчас чей?

— Ежели по правилам брать, то половина твоя, половина Суны. Только ведь половину-то дома не продашь, сама понимать должна.