Рыцарь Ночи и Луна

Привычный мир рухнул, пищу теперь нужно было добывать не магией, а трудом, одежду – так же, лечились люди теперь травами, а не колдовством, а на развлечения в деревне просто не хватало времени.

И на этом фоне осталось некоторое количество людей, способных пользоваться остатками магии. Их очень-очень мало, их дар – слаб и непостоянен. Каждого из них проверяют и самых лучших забирают на службу государству.

— Но ты и тут оказалась никчёмной! — с каким-то даже удовольствием выговорила она мне.

— Почему никчёмной?

— Ты слишком слабая и ничего не умеешь.

Я помялась, но всё же задала волнующий меня вопрос:

— Лита, а какая у меня магия? Ну, что я умею?

— А ничего ты толком не умеешь! Ну, можешь сделать, чтобы сорняки меньше росли. Картошка у нас покрупнее, чем у соседей. Ещё ты как-то жука-страшноеда отпугиваешь… А больше – ни-че-го! — это она проговорила с каким-то торжеством в голосе.

— Страшноед?!

— Ну, полосатый такой, жрёт всё подряд. И картошку, и помидорья.

— Ясно. Только не понятно, чем же моя магия плоха. Разве это худо – уметь сорняки остановить и этих самых жуков?

— Ха! Так сил-то у тебя нет! Ну, на наш огород ещё так-сяк хватает, да и то – потом в лежку лежишь сколько дней, толку от тебя никакого, а кормить, небось, надо каждый день! Правильно мать говорит – нахлебница ты и есть!

В руке у меня был кусок сероватого хлеба – именно его Лита мне в руки и сунула. Беседа была тяжёлой и неприятной, она, почему-то, была свято уверена, что Алуна, ну, теперь, значит, уже я – бездельница.

Я отщипнула немного хлеба и начала жевать. Не слишком вкусно, но хоть немного утихомирит слабую ноющую боль в желудке.

— Лита, а если я не буду пользоваться магией? Ну, чтобы не лежать потом. Я ведь и руками могу всё делать, того же жука собирать и полоть, что нужно.

Она как-то странно посмотрела на меня и дёрнула плечом.

— Лита, ладно, давай оставим этот разговор. Скажи, маму твою я уже видела, а где отец?

— Ну ты и наколдовалась в последний раз! Неужели не помнишь?! — в голосе её звучало не столько изумление, сколько некая брезгливость, что ли…

— Лита, я не шучу, я действительно ничего не помню.

— Добровольцем твой папенька ушёл. Собирали тогда тех, кто может оружие держать, у кого хоть малая толика есть магии. Это уже после войны было.