Последний из Двадцати

Лезвие тотчас же вспороло рукав, брызнула кровью на стену - внутри чародея все взорвалось болью. Он рухнул на пол, закрывая порез ладонью. Под ней пульсировало тёплым и влажным, воображение спешно слало в голову мысль о том, что руки больше нет.

Рука была на месте. Стиснув зубы, чародей попытался встать на ноги и вдруг осознал, что нажал ногой на пластину. Та озарилась голубым, но не обжигающим пламенем. Парень понял, что это свет пробудившейся в нём надежды.

Пол был выстлан неравномерной плиткой - среди круглых особняком пробивались большие и овальные - ровно такого размера, чтобы на неё можно было ступить ногой.

Рун кошкой нырнул в сторону следующей, та зажглась, как и предыдущая. Здравый смысл заставил его проверить, ступить ногой на обычную плиту - свет тотчас же сгинул, будто его и не было.

Стоять можно только на этих плитах.

Юла, будто брошенная дева, в отчаянии спешила ему навстречу. Она норовила нырнуть лезвием под клинок, опробовать на вкус ноги чародея, ужалить в плечо, живот и спину.

Словно назло ему, ведая о каждой его неудаче, бесовка-великанша склонилась, подмигнула, показав язык и затрясла костьми в ладони.

Ска пропускала свой ход, где-то по ту сторону проигранцы ликовали своему отрыву.

Он сбивался ещё дважды. Кровоточили плечо и колено - Руну казалось, что он в любой момент утратит силы, упадёт - и проснётся уже в новом для себя качестве. Кровь алым потоком лилась под ноги, подошва ботфорта норовила заскользить по плите в самый неподходящий момент.

Сложность ловушки определялась белой костью.

Позади пылали огнём уже четыре, Рун стоял на пятой плите, судорожно выискивая последнюю. Юла ударилась об угол, отскочила к середине, срикошетила, на мгновение задержалась на одном месте. Последнему из Двадцати в какой-то миг показалось, что она на самом деле живая. Будто дикая рыба-людоед она идет лишь на запах крови и ничто её не остановит.

Силы норовили покинуть чародея вместе с кровью. Раньше ему это показалось бы детской глупостью - маг способен затягивать раны и восполнять силы напрямую из маны.

Бодрствовать столько, сколько потребуется. Сейчас же его валила с ног невесть откуда навалившаяся усталость, делая каждое новое движение ватным, непослушным, до бесконечного тяжёлым.

Ловушка.

Чародей запоздало понял, что шестой нажимной плиты попросту нет. Глаз метался от одного зажженного овала к другому, тая тщетные надежды вычислить тайну узора, или системы по которой они расположены. Там, где должен был быть последний овал не было ничего.