Последний из Двадцати

Калека не сдавался - Руну казалось, что ему-то как раз следует бежать и молить судьбу с провидением, чтобы престарелый чародей не решил идти в погоню.

Рубера был скор на расправу, не желая знать подобной глупости, как милосердие. Ноги, крепкие и ещё полные сил, были быстры так же, как в далёкой юности. Безмолвной гибелью фехтовальщик летел к паршивцу с малуритом.

Рун не успел различить, когда в воздухе скользнул кинжал. Рубера сбил чужой снаряд на лету, отскочил от стены, рубанул клинком.

Калеке повезло, он успел закрыться малуритом, качнуться в сторону и бревном повалиться наземь.

Стабилизирующий кристалл на кончике ружья хрустнул от удара, залил мелкими осколками пол.

Ситр спрыгнул на старика сверху, со спины. Глупые разбойники, бестолковые, ничего не способные! Но это ничего, бурлил в голове бестии неизбывный азарт, это даже хорошо! Приятно быть смертью самому.

Он прилип к мастеру Рубера, словно мешок. В узловатых пальцах сверкнул кинжал - точно такой же, какой был брошен до того. Кровь из свежих ран прыснула потоком, алыми брызгами осела на белизне стен.

Ситр колол старика не глядя, похрюкивая от наслаждения, упиваясь его кровью, что тёплым молоком.

Мастер фехтования врезался спиной в стену - ситр обмяк, выронил кинжал, но хватки не ослабил. Теперь липкие от крови пальцы Бука норовили зажать Рубера рот, выдавить глаза.

Старый чародей сорвал его рывком, швырнул об стену, щедро добавил сапогом. Руну казалось, что он почти чует боль ситра, но никакой жалости к нему не испытывал.

Изо рта лесного чуда потоком текла кровь вперемешку с остатками зубов.

Шок слетел с учителя фехтования, оставив после себя лишь тугую, жгучую боль. Старик сделал шаг назад, тяжело дыша и чуя, что ему уже не хватает сил для очередного удара. На миг ноги старика подкосились - тяжело он рухнул на колено. Рукой пошарил в поисках хоть чего-то, на что можно было бы опереться.

Подросток - хромой разбойник точно был юн, едва ли старше обращённого Руном в жабу парнишки. Лицо пряталось за капюшоном.

Опираясь на обломки собственного малурита, он держала клинок - тот самый, что ещё пару мгновений назад стискивал в руках мастер Рубера.

Старик ухмыльнулся, качнул головой, когда он направил его же собственное оружие на него - неумело и неуверенно.

Едва ли не рыча от дикой боли, он изогнулся, обоими ногами сбил её на пол, обезоружил. Словно в нём проснулось второе дыхание, а сам он дал волю бурлящему в крови гневу, учитель Руна навалился на калеку.