Последний из Двадцати

Замерцавшие руны закружились вокруг ствола, сплетаясь в боевое заклинание. Автоматон двигался циклично, входя в синхронизационный транс вместе со своим оружием. Молния застрекотала, изогнулась в воздухе, Рун успел раскрыть рот, вскинуть руки в защитном жесте. Молния врезалась ему прямо в грудь, пробила прятавшийся под курткой доспех, обожгла и отшвырнула. Ствол векового трещанника принял на себя тело чародея. Рун охнул, чувствуя, как что-то хрустнуло в спине и тут же отозвалось резкой колющей болью.

Бой ещё был не закончен.

Грязно матерился разбойник с цепью, держась за окровавленное лицо; безуспешно пытался встать на ноги и молил собратьев о помощи здоровяк в капюшоне.

- Гус еганая, маг засратый! Я тебе твой знак так в гузно запихаю, что языком вычистишь, гнида, тварь! – голос у бандита с цепью оказался до безобразия хриплым. Обрывок цепи раскачивался из стороны в сторону и не обещал Руну ничего хорошего. И только автоматон был твёрд и спокоен – сложно было ожидать чего-то другого от механической куклы.

Жаль, подумал волшебник. Жаль, что он так далеко от Шпиля, иначе бы он раскидал этих паршивцев ещё на подходе, а в назидание обратил бы их в сапоги или ночные горшки. Сейчас же ему оставались только малые крохи былого могущества. Но ведь и их должно было хватить, верно? Видят Архи, он того не желал, его вынудили: ладонь незаметно скользнула в сумку. Пальцы быстро отыскали необходимое: сухая мана была мягкой, словно глина. Растёртая меж пальцев, она тут же потекла по телу чародея, даруя ему сначала облегчение, а потом и новые силы.

Романтик с большой дороги наступил на молочный клинок – тот, потеряв магическую концентрацию, побежал россыпью трещин, и через мгновение растёкся белой жижей. Крынка хрустнула под тяжелым сапогом, а сам разбойник склонился над Руном.

- Поколдуй мне, кляк, ну, давай, собака ты вшивая, голова кабанисья, ты… - разбойник не успел договорить, осёкся. Цепь в его руках обратилась в склизкую змею. Вскрикнув от ужаса, он попытался отшвырнуть её прочь, но та успела обвить руку несчастного.

Зашипела, щелкнув раздвоённым языком, и принялась безжалостно жалить разбойника. Четвертый выстрел из малурита сорвался со ствола, но не возымел должного эффекта. Мгновенно оказавшийся на ногах Рун поймал сгусток руками: ладони обожгло, нутро затрясло от переполнявшей его энергии, но маг знал – отпускать нельзя ни в коем случае. Обуздав непокорную стихию, словно плетью Рун наотмашь рассек механическую куклу.