Последний из Двадцати

Дороги назад уже нет – вспомни, наш… «разговор» с Кианором. Это был тот мост, после сожжения которого возвращаться с пустыми руками – как не возвращаться вовсе. Понимаешь?

Она не понимала. Рун облизнул разом высохшие губы; спокойствие, которое он скапливал за последними размышлениями, спешило слезть с него слой за слоем, оставив один лишь оголённый комок нервов. Нечто внутри него говорило, что Ска в каком-то роде права: он лишь говорит, что его ведёт благородство, но на деле вперёд его тащит лишь жажда мести и глупая, мальчишечья обида.

Оно же убеждало, что даже достигнув цели, парень ничего таким образом не добьётся.

Понимая последнее, он осознавал, насколько глупо выглядит даже в собственных глазах и лишь гордость, неизменная спутница, шагавшая с ним рядом даже в тяжелые времена, стояла на своём. Елейным голосом она говорила, что от данных себе обещаний отказываться нельзя, а прощать – разве умеют маги прощать?

Он сотни раз доказывал, что не умеют. Сам. Своими руками. Делай, иди к своей цели, не останавливайся – убеждала гордость, а я уж как-нибудь прикрою твои глаза от жуткой, мерзкой правды.

В мире, где от Двадцати осталась лишь горстка жалких трусов и один настоящий чародей, кому нужна эта никчёмная правда?

- Господин, если вы вернётесь в Шпиль и хорошенько передохнёте, это…

- Довольно! – Рун сорвался на крик, смерил Ска полным злобы взглядом. Механическая кукла осеклась на полуслове и послушно замолчала. Как встречу очередного мастера по автоматонам, пообещал самому себе парень, обязательно прикажу с корнем выкарнать из её подпрограмм столь назойливую заботу.

Он давал подобные обещания чуть ли не каждый день, зная, что никогда не сделает ничего подобного. Зажмурившись и успокоившись, Рун спросил.

- Что там пленник? – вдруг спросил он. Ска лишь молча указала на него ладонью. Ну, сказал самому себе Рун, рано или поздно оно всё равно доходит до этого, стоит ли тянуть теперь? Выдохнув, он пошёл к привязанному к дереву старику. Тот был разут, а былая сонная услада сменилась напряжённостью: словно чуя скорую расправу, он в беспокойной дрёме жал к себе ноги.

Верёвка толстой змеей обвивалась вокруг его запястий – те успели побелеть. Надо будет, сделал себе заметку Рун, указать Ска, что не стоит затягивать так сильно. И тут же отрицательно покачал головой - с чего вообще он вдруг заботится о разбойнике?

И разбойник ли это? Автоматон, саффиротовая лазурь, малурит – у напавших на Шпиль было игрушек не меньше, но старик как будто играл последнюю партию.