Последний из Двадцати

Через мгновение интуиция зашлась кабанисьим визгом: чародей растерялся лишь на мгновение, как его швырнуло, будто котёнка. Руна протащило по земле, пальцами он вцепился в скользкую поверхность, взглядом выискивая обидчика. Тот голем, которого он упокоил первым, сызнова был на ногах. В центре его царил ураган, стягивающий каждую утраченную частицу и возвращая её на место. Булыжник головы не менее смешно чем раньше подскочил и водрузился на каменную шею. Рухнувшие в пропасть тоже никуда не делись - их вытащили, как ни в чём не бывало.

Страшно и неприятно звенели цепи.

Парень откатился в сторону, сбежав от прыгнувшего прямо на него голема: каменные ноги вонзились в землю, поднимая тучи пыли. Рун не успевая встать рубанул молотом-рукой наотмашь - противник, готовый вновь отвесить чародею доброго тумака зашатался.

Чародея швыряло из стороны в сторону. Долгие, изнуряющие тренировки мастера Рубера показались ему детской забавой. Каменные великаны окружали со всех сторон, осыпая градом ударов - Рун в который раз повторял самому себе что здесь боли не существует, она всего лишь миф, досужая фантазия, нелепое ожидание тела.

Но каждый пропущенный выпад взрывался в нём едва ли не адской агонией. Вставая на ноги, последний из Двадцати бился из последних сил - големы крошились, падали в пропасть, не выдерживали и разваливались на части - но сколько бы он не старался, каждый раз они собирались вновь.

Насмешка виранской колдуньи.

Издёвка.

Думай, пожимает плечами старый Мяхар, не желая идти на поводу у ученика и хоть в чём-то ему помочь.

Мастер Рубера, в кои-то веки, проявил завидное с ним единодушие.

Камень. Руна обдало горячим крошевом, когда он в очередной раз развалил противника. Усталость дикой лисицей подбиралась откуда-то из-за спины, обещая в скором времени лечь тяжким грузом на плечи. Голем навис над Руном громадой своего могущества, беспощадно обрушив на чародея свой кулак. Парень блокировал, в тот же миг вильнул в сторону - каменные собратья не желали ждать, когда один из них наиграется с ним.

Они хотели Руна все и сразу.

В область живота как будто вонзили клинок - Рун потерял равновесие и концентрацию, попятился. Следом левое плечо взорвалось болью. Подобие ног, что у него сейчас было, согнулись от той мощи, что пришлась на спину.

Камень. Форма...

Он как будто играл с самим собой в угадайку. Боль, что плотно вцепилась в разум чародея, отступала спешно, но нехотя. Очередной удар выбил из Двадцатого дух сопротивления.