Чёрные начала. Том 6.

Я отошёл назад, увернувшись от кончика, который выстрелил вообще откуда-то снизу, и тут же сделал распрыжку влево-вправо, уйдя от нескольких выпадов.

А через мгновение в меня едва не влетела его техника. Он взмахнул кнутом, подняв небольшое торнадо, и оттуда вылетели аж четыре хлыста, которые, как змеи в броске, устремились в мою сторону.

И, собственно, здесь я идеально увернулся от всех четверых, прямо через облако отправив в него защитницу снегов. Вновь попытался обрушить на него печать гравитации, скрывшись за печатью, которая подняла стену пыли, когда почувствовал, как что-то смертельное (видимо, техника) прошла мимо, едва меня не задев.

Не хочу знать, что бы меня ждало, попади я под неё, но в ответ я от души раскидал в его сторону ударов, которые если не заденут, то хотя бы заставят отступить. Быстро начал обходить, следя за окружением, после чего нырнул прямо через пыль к нему и…

Увидел его с открытым ртом.

Из которого торчало окровавленное копьё.

— Минус один ублюдок, — с презрением выплюнула Цурико, выдернув копьё и позволив телу упасть, после чего стряхнула его от крови.

Она быстро обернулась к тем двум, что месились между собой, и уже собиралась броситься к ним, когда я оказался прямо позади Цурико. Движение мечом, и она получила по макушке навершием. Её ноги подогнулись, и Цурико упала в пыль.

— Ради тебя, Цурико, — сказал я негромко и бросился к двум оставшимся, что месились в метрах тридцати от нас, поднимая облака пыли.

Пора было заканчивать этот бой.

Правда, сделать это было сложнее, чем вот так смело сказать.

Я на ходу кинул в самого опасного из них сеть, а именно в кошачьего, однако я мало того, что не попал, так ещё и привлёк к себе внимание обоих. В меня тут же посыпались удары от ушлёпка и кошачьего. Я упал на колени и проскользил вперёд, разминувшись с ударами буквально за мгновения до того, как они меня едва не разрезали пополам.

И оказался прямо перед этими двумя.

Мы не были союзниками, мы не преследовали общие цели и более того, мы желали друг другу наискорейшей смерти.

Мы втроём схлестнулись прямо в центре арены на потеху публики.

Оказавшись рядом, я тут же ударил по кошачьему и едва успел прикрыться от ушлёпка. Глазом не успел моргнуть, как едва не прохватил саблей, когда хлыст ударил по другому.

Тот не растерялся, закрылся и следом кинул печать. Кошачий успел уйти в сторону, когда на том месте, где он стоял, будто граната взорвалась, и тут же получил печать гравитации от меня.