Вор и убийца

Человек одного со мной роста. Кожа его отливала нездоровой синевой; лицо, казалось, окаменело. Он был неестественно равнодушен. Монах отстранился, и обнаженный нагнулся к моей рубахе.

Я остолбенел. Человек мог надевать мою одежду только для одного!

— Что замер? — яростно прошипел над ухом незнакомец в рясе. — Он неизлечимо болен, его семье щедро заплатили, чтобы заменить тебя у Стены казней.

Не дожидаясь ответной реакции, монах опрокинул меня на пол и стащил оставшийся сапог и штаны. Когда обреченный на смерть закончил одеваться, незнакомец нацепил на него кандалы, вставил в рот кляп и спрятал бесстрастное лицо со спокойными глазами под мешком.

По совести говоря, я был как тряпичная кукла. Поняв, что на вразумительные выводы и быстрые действия в эти минуты я не способен, незнакомец схватил меня и сверток с одеждой в охапку и, цедя сквозь зубы ругательства, оттащил на половину, где должен был располагаться священник. Задвинув засов, дал знак кучеру.

— Хотя бы посиди тихо и смирно, — велел незнакомец.

Это словно отрезвило. Что ж, судьба в очередной раз решила лихо повертеть мной. Посмотрим, к чему приведет новый зигзаг. Я потянулся к свертку. В нем обнаружились монашеская ряса и скромный наряд ревентольца достатка ниже среднего, но еще не нищенствующего.

— Тс-с! — незнакомец поднес палец к губам.

Не догадываясь, что схватили за локти отнюдь не капитана флибустьеров, судебные приставы выдернули из фургона беднягу, принявшего мой крест, и громко хлопнули задней дверцей.

Воспользовавшись паузой, я торопливо оделся.

— Так-то лучше, — одобрительно произнес незнакомец.

Снаружи грянул залп аркебуз.

Переждав, пока стихнет кровожадный рев толпы, незнакомец ехидно произнес:

— Поздравляю со вторым рождением!

Я чувствовал себя последним подлецом.

— Но кто и почему… — начал я.

— Уже говорил: прибереги расспросы на потом.

— Хотя бы ваше имя, сударь.

— Это пожалуйста. Оливер Фоссато. В прошлом — солдат удачи, недолго — монах, а ныне снова наемник. Можешь обращаться ко мне на «ты» и просто — Фосс.

Глубокий капюшон монашеской рясы укрыл половину лица.

В фургон швырнули последнего из смертников. Дино. На этой раз обряд покаяния был соблюден до точки.

Мою душу раздирали злоба, обида и стыд. Я должен помочь другу. Но как? Любая попытка избавить Дино от казни закончится тем, что аркебузиры расстреляют его, меня и вдобавок моего таинственного спасителя. Я не мог рисковать жизнью Фосса.