Новая жизнь Смертопряда. Том 3

Ни дать, ни взять – прилежная ученица перед строгим экзаменатором.

– Ну как? – спросила староста, когда пауза, по ее мнению, слишком затянулась. – Не понравилось, да? Плохо написано?

– Почему сразу плохо-то? – удивился я. – Откуда такой пессимизм? Нормально все. Хорошо даже. Только вот много всяких-разных сантиментов.

– Например? – Лена насторожилась.

– Допустим, вот здесь, – я ткнул пальцев во вторую страницу интервью. – Про мои глаза, которые искрятся призраками прошлого. Это уже перебор. Во-первых, плагиат, во-вторых, у нас тут все-таки интервью, а не мелодрама… Ну а в-третьих, какие призраки прошлого, если я никогда не знал ни Мирона, ни Анастасию Дьяковых? У меня нет о них воспоминаний, моя мать – Алиса.

Всегда была ею и навсегда останется.

– Хорошо, я уберу, – задумчиво ответила Светлова. – И в принципе по тексту пробегусь, почищу такие моменты.

– Уж будь добра, – кивнул я. – Подобными фразочками только бабушек до слез доводить, а у нас тут все-таки сенсация.

– Но в общем и целом тебе как?

– Говорю же, хорошо.

Очень понравилось, как ты по Чернову и всей их компании проехалась. Вот умеешь, когда хочешь. В меру цинично, с небольшим наездом, но при этом деликатно.

– Ну, как ты говорил, так я и воспроизводила, – Лена пожала плечиками. – Только мат убирала.

– Решила уже, в какую редакцию нашу бомбу подложишь?

– Пока думаю. Есть три варианта. Думаю, всем и разошлю, а там уже как получится.

– Вот и правильно. Увидишь, их главреды еще махач устроят за возможность опубликовать твое творчество, – я ободряюще подмигнул, и Лена улыбнулась.

Вместе с ней мы соскользнули с подоконника и двинулись на лекцию, болтая о светлом будущем Светловой, пардон за каламбур, в грязном мире столичной журналистики. Настроение было превосходным, особенно у Лены, но ровно до тех пор, пока мы не зашли в аудиторию и не увидели народное творчество наших одногруппников-дегенератов.

Карикатура занимала почти все пространство довольно-таки широкой доски и изображала старосту. Нелепая прическа, платье дикой расцветки, настолько короткое, что из-под подола виднелось то, что должно быть надежно спрятано, тупая улыбочка и косоглазие – все это было изображено мелками.

Рядом с «произведением искусства» толпились ухмыляющиеся одногруппнички из числа аристократов. Кто-то просто зубоскалил, другие фотографировали и тут же отправляли в соцсети, наверняка с едкими комментариями.

Я спиной почувствовал, как Лена окаменела. Обернувшись, увидел ее бледное лицо и дрожащий подбородок.