Новая жизнь Смертопряда. Том 3

А спустя мгновение женщина завыла и стала биться. Работать с энергоканалами в таких условиях было невозможно, и я использовал парализующее заклинание. Ирина замерла, и я продолжил. Сейчас как раз был очередной ответственный момент – сращение магических «сосудов» в правильном положении.

Чары не позволяли Ирине двигать языком и челюстью, так что сейчас она могла лишь гудеть, силясь вернуть себе возможность двигаться. В вытаращенных глазах плескались страх и ненависть, по острым скулам, обтянутым серо-желтой кожей, текли слезы.

– Ей больно? – дребезжащим от напряжения голосом спросил Онежский.

– Да, – я сделал очередной надрыв. – И помочь я не могу никак. Почему-то обезболивающие заклинания во время этого процесса не работают. Причину я не знаю.

– Понятно…

Сзади открылась дверь.

– Опять? – послышался голос мужичка, который не так давно успокаивал Ирину.

– Нет, Женя, все в порядке, – ответил Онежский.

– В порядке? Почему тогда…

– Я объясню все потом! – обрубил аристократ. – А сейчас, будь добр, не мешай.

Промычав что-то неразборчивое, Евгений покинул комнату Ирины.

Я протрудился еще около часа, восстановив процентов пять энергоканалов женщины. Затем погрузил ее в сон и повернулся к Онежскому.

– На сегодня достаточно. Ирина очень слаба, а процедура болезненна. Не нужно рисковать. На все про все понадобится где-то полторы-две недели.

– Хорошо, – кивнул аристократ. – Спасибо тебе, Илья. А сейчас давай-ка на боковую, денек слишком уж насыщенным выдался.

– Да. Идем.

– Это ты иди, – Онежский печально улыбнулся и направился к шкафу, из которого достал самую обыкновенную раскладушку.

Эта вроде бы мелочь заставила меня зауважать бородача еще больше.

***

Несколько следующих дней прошли довольно-таки монотонно. С утра я гнал в один из магических научно-исследовательских институтов, где под наблюдением строгих и въедливых чародеев трудился над восстановлением энергоканалов жертв Столпов. Дело спорилось, с каждым новым разом я все больше «набивал руку» и за один сеанс восстанавливал уже процентов по двадцать-двадцать пять.

Затем я возвращался, немного отдыхал и шел к супруге Онежского. Вот там все было куда тяжелее. Женщина встречала меня агрессивно, приходилось сразу же обездвиживать ее и работать под беспрестанное мычание, в котором, судя по постоянно меняющемуся тону, прятались проклятья и ругательства.