Новая жизнь Смертопряда. Том 3

– Итак, Илья, возвращаемся к делам, – сказал он, вновь устраиваясь за столом.

– Да погоди ты с делами. Что происходит? У тебя какие-то проблемы?

– Ты о чем? – аристократ сделал вид, будто не понимает, что я имею в виду.

Качнув головой, с помощью магии один в один воспроизвел жуткий звук. Онежский тут же помрачнел еще больше.

– Не пойми меня неправильно, Илья, но… В общем, есть вещи, о которых посторонним лучше не знать. Не обижайся.

– Ну, как знаешь. Вообще я помочь хотел.

– Там… бесполезно, – Онежский покачал головой.

– Хорошо. Тогда вариант первый: я просто подаюсь в бега. Но этот план дерьмовый, поскольку меня будут преследовать. А это, в свою очередь, помешает выполнить кое-какую миссию.

– Какую миссию?

– Терпение, мой бородатый друг. Со временем ты обо всем узнаешь.

– Ладно. Но план действительно хреновый. Как минимум из-за вот этой штуки, – Онежский перегнулся через стол и указал на браслет на моей ноге.

Я в ответ презрительно фыркнул.

– Помилуйте, сударь. Избавиться от этой цацки – делов на пять минут.

– Сомневаюсь, – возразил аристократ. – Это довольно мощный и надежный артефакт. Как ты собрался от него избавляться?

– Поверь, есть способы. К моему делу не зря пришили использование силы Преисподней. Я действительно могу с ее помощью творить кой-чего.

– Каким образом?

– Скажем так, это побочный эффект моей способности защищаться от влияния ада и крошить тварей без особых усилий.

– Может уже расскажешь, как ты это делаешь?

– Расскажу. Обязательно. И не только это, – я загадочно улыбнулся, поняв, что пора переходить к главному. – Итак, первый мой план мы дружненько забраковали. Тогда переходим ко второму. И тут мне понадобится твоя помощь.

– Что нужно, Илья? – Онежский снова подался вперед.

– На самом деле, ничего сложного…

Глава 5

– Итак… – продолжил бубнить судья – женоподобный дядька с лишним весом и потной плешью, которую он пытался замаскировать длинными волосами.

Присутствующие в зале судебных заседаний поднялись. Я в том числе.

Судья забубнил по новой, не отказывая себе в удовольствии практически ежесекундно подчеркивать кровожадность, коварство и крайнюю степень жестокости моих деяний. Ему бы детективы-триллеры писать с таким талантом к красноречию…

Все, кто находился в зале, впечатлялись все больше и больше.