Новая жизнь Смертопряда. Том 3

Но не думай, что наши враги не предусмотрели такого шага. Они наверняка уже подготовили какое-нибудь липовое заключение, где говорится, что ваши воспоминания фальсифицированы.

– Класс… – проворчал Григорий, качая головой.

– Но бойня – лишь полбеды, Илья, – продолжал Онежский. – Куда хуже то, что ты использовал магию Преисподней. Никому раньше подобное не удавалось, по сути, ты первый человек в мире, который сделал это. Как, кстати, ты умудрился убить тех пятерых?

– Потом как-нибудь расскажу, – мрачно ответил я. – Но раз я первый, значит, нет никаких законов, предусматривающих наказание за это?

– Уже есть, Илья.

Уже есть. Уверен, наши дорогие враги начали стряпать соответствующий закон сразу после того, как избавились от тех… ну, которые ожили. И теперь он принят в особом ускоренном порядке, поскольку ситуация из ряда вон. Сам понимаешь, Столпы Преисподней – главная проблема нашего мира, и тот, кто может использовать их силу, крайне опасен. Зря ты тогда продемонстрировал… гм… эти свои навыки.

– Выхода другого не оставалось.

Помнишь ведь, как те суки меня прижали? Почему, кстати, им за это ничего не было?

– Думаю, ты сам понимаешь, – Онежский печально улыбнулся. – Потому что они близки к власти.

– Но ведь и ты тоже.

– Именно поэтому ты сейчас здесь, а не в изоляторе. Поверь, одно это уже большая победа.

В ответ я лишь задумчиво покивал, обдумывая услышанное. Да, с каждым разом я вляпываюсь все крепче и крепче. Покушение, открытое нападение, проклятие… А теперь еще и правосудие, причем в извращенной форме.

И что-то мне подсказывает, что именно бюрократической машине по силам сожрать меня.

– Пока что, Илья, я даже не представляю, что делать дальше, – вновь заговорил Онежский. – Сейчас все против нас. Разумеется, я буду бороться, но… Шансы, что тебя отправят на каторгу, очень велики.

– Вряд ли, – я усмехнулся.

– Что ты имеешь в виду?

– Что вряд ли даже доеду до каторги. У нашего дорогого аристократического междусобойчика цель не закрыть меня, а ликвидировать. И те несколько часов в изоляторе это подтвердили.

– В камере что-то случилось? – подал голос физрук.

– А вам что, не рассказывали? – я поведал им о знакомстве с дядей Фролом и остальными обитателями «хаты».

– Так вот почему ты был без сознания, когда мы приехали забирать тебя, – в голосе Григория чувствовалось негодование. – А эти говнюки нам такого наплели. Мол, ты буйствовать начал, поэтому пришлось тебя заклинаниями успокаивать.

– Не-а, – я покачал головой и злорадно сверкнул глазами.