Остров отложенной гибели

— Хватит рассиживаться, поднимаем задницы и пошли, пошли, пошли!

Он у них самый вредный, похоже. Вдобавок, разулся и тоже зашел в воду — ко мне поближе. Личный конвой? Офигеть, какая честь!

— Кто жует крокот, тот законченный наркот, — сказал я себе под нос и двинулся прочь от берега. Через пару шагов ступню пробило знакомым разрядом, пришлось нагибаться и выковыривать первый клубень. Десять с носа, говорите? А если я их за полчаса соберу? Неужто вернете хопеш и отпустите на все четыре стороны?

— Стой! — конвоир, похоже, бегать не привык, догонял меня сейчас с трудом.

— Покажи, что нашел!

— А ты как думаешь? — позволил я себе очередную дерзость, но удара в этот раз не последовало. Клубень на ладони крепыша показался мелкой сливой, тут же исчез в мешочке на его поясе.

— Плата за честь. Наши там боки греют, а я тут с тобой, в грязи!

— Э-э, уважаемый! Я вообще-то не просил...

— Тебя еще раз стукнуть? — пару секунд крепыш таращился исподлобья, а древко копья опасно раскачивалось взад-вперед.

Толстый палец теперь нацелился мне в грудь — показалось, что на татуировку, но нет. На мокасины, переброшенные вокруг шеи.

— Вот зачем они тебе, объясни? Ты ж солидный воин, у тебя таких еще сотня будет, а я...

— Кто увидел, тот забрал!

Похоже, аргументы тут не катят. Как с коллекторами Пашей и Лешей, не к ночи будь помянуты.

Татуха, кстати, зачесалась — напомнила, что спорить с крепышом опасно, а может, что другое попыталась мне сказать. Например, что мы слишком далеко от берега. Слишком близко к земляному валу, отделяющему «внутренний» плес от «внешнего». Вал, определенно, рукотворный, выпирает из воды на метр, не выше, зато по верху вкопаны толстые колья. Остриями от нас. Дальше можно разглядеть с полкилометра — пару стадий — открытой воды, без камыша, а вот за ней уже серьезный берег.

— Слушай, у тебя ведь сегодня удачный день? Тесак мой прибрал, обувка новая. Давай ты взамен расскажешь, что там, за этими кольями?

— Зачем тебе это? — удивился крепыш без агрессии, но это пока. У подобных людей глаза наливаются кровью за доли секунды, от любого «неправильного» слова.

— Кто перелезет туда, тот сдохнет, а тебе я и сам успею ноги переломать.