Сила рода. Том 7

Взяв один из ошейников, я, не слушая его мольбы и рыдания, защёлкнул стальную застёжку на его шее.

Причем, стоило раздаться едва слышному щелчку, как я ощутил невидимый поводок, тянущийся к Кухару.

Любопытные ощущения…

— Значит так, Кухар, — я строго посмотрел на хнычущего, как ребёнок, мошенника. — Приказываю тебе жить по совести, поступать по чести и приносить миру ценность. Найди любимое дело, добейся в нём успеха. Относись к людям так, как хотел бы, чтобы они относились к тебе.

На разбойника было страшно смотреть – он побледнел, а в его глазах застыл немой вопрос: «И как теперь жить дальше?!»

— Через пять лет проверю.

— Но…

— Молчать.

Бросив взгляд за окно – едва начало светать, по ощущениям около четырёх утра, самое сладкое время для сна – я разбудил Сёму.

Вкратце обрисовав ему наше текущее положение дел, попросил его разбудить Эда и собраться в дорогу, а сам пошёл в общий зал – пообщаться с трактирщиком.

Вообще, мне моментами кажется, что земная цивилизация со всеми её вежливыми манерами и джентльменским поведением – это ошибка выжившего.

Такое огромное исключение из правил.

Почему?

Да потому что на Земле ты можешь быть очкастым хлюпиком и успешно качать свои права.

А вот в любом другом мире в приоритете право сильного. И если спускать с рук или прощать выпады в отношении себя, в следующий раз может прилететь больнее.

Поэтому жалеть трактирщика я не собирался.

Спустившись в зал, я с недовольством посмотрел на всё ещё празднующих наёмников, некоторые из которых заснули прямо за столом, и направился к прилавку.

И чем ближе я подходил к… барной стойке, тем забавней было наблюдать за трактирщиком.

Его сонный взгляд прояснялся, уступая место сначала удивлению, потом непониманию, затем страху.

— Ээээ, — проблеял он, когда я навис над прилавком. — Чем м-м-могу помочь?

— Ты, скотина такая, отравил меня и моих братьев, — я крутанул в руке отобранный у Кухара стилет.

— Ксур попутал, господин! — трактирщик принялся осторожно драть на себе волосы. — Он угрожал смертью мне и моим дочерям.

Судя по эмоциям, про смерть врёт как дышит, а про дочерей – нет.

Убить рука не поднимается – даже несмотря на всю его гнилую сущность. Оставлять дочек без отца – последнее дело. Но наказать необходимо.