Сила рода. Том 7

Из-за ошейника я не могу выступить против работорговцев открыто – раз.

Значит, придётся ослаблять своих тюремщиков изнутри, и первый на очереди – маг Гориц.

До Города мне нужно придумать способ избавиться от ошейника – два.

И здесь я вижу два варианта – или убедить Десена снять его, или восстановиться до такой степени, что моё намерение окажется сильнее вложенной в ошейник магии.

Будь я Магом, я бы разобрался в плетении заклинания и разрушил его изнутри, но я Воин, поэтому мне остаётся одно – попытаться пробиться напролом.

Ну и третье – как бы ни сложились обстоятельства, мне нужно вернуть свою физическую форму.

Очень неприятно ощущать себя щуплым дистрофиком, который даже бурдюк с водой держит с трудом.

Ну и последнее – нужно побольше узнать об этом мире.

И в этом я полагаюсь на Десена. Зуб даю, он решит развлечь себя беседой со мной, а там, после парочки наводящих вопросов, запоёт как соловей.

Он тот ещё нарцисс. Любит быть в центре внимания, любит покрасоваться.

А вот к Зую и Кропу нужно будет присмотреться.

Пока я крутил в голове варианты, солнце спустилось ещё ниже, и лагерь как-то спонтанно пришёл в движение.

Десен командовал, Зуй и Кроп вяло переругивались и, скатывая навес, спорили, где больше возможностей – в Цитадели или в Крепости, Тирум снаряжал своего верблюда, а маг снимал посохи.

Рабы летали по лагерю только так, выполняя мелкие приказы, типа: принеси, подай, собери, убери.

Наконец-то зачарованные шесты с навесом отправились в Пространственный карман Десена, и мы тронулись в путь.

— Расскажи мне про политическое устройство вашего мира.

Как я и предполагал, Зуй и Кроп выдвинулись в авангард, а Десен решил развлечь себя разговором.

Гориц плёлся в арьергарде и то и дело прикладывался к мехам с кислым винишком, а Ханур с пацанами тащили какую-то ерунду, типа треноги, котелка и прочую снарягу.

Что до Тирума, то он делал вид, что патрулирует окрестности, но, судя по его эмоциям, бедуин уже извёлся в ожидании подходящего момента.

Мне же приходилось идти пешком со скоростью верблюда, но я не жаловался.

— И что, князь указывает дворянам, что делать?

Я честно описал Десену политическое устройство княжеств, и он никак не мог понять, почему самый сильный дворянин не возьмёт власть в свои руки.

— Дворяне договариваются между собой и ставят фигуру, которая будет устраивать всех, чтобы, скажем так, передохнуть от бесконечных войн.

— Ага, понял, — кивнул работорговец.