Сила рода. Том 7

А пока будет здорово, если вы расскажете про бедуинов.

— С Десеном и Тирумом ты уже познакомился, — скривился Сёма. — Кстати, Десену не верь. Он гладко стелет, но думает только о себе и своих интересах. Ты для него так – развлечься в пути.

— Это я уже заметил, — кивнул я. — У него на поясе ножны…

— Скорее, сабля, — поправил меня Сёма. — Или ятаган. Он неплохой мечник, но до Тирума ему далеко.

— Серьёзно? — моему удивлению не было предела. — Этот шутничок?

— Он Воин Пустыни, — Сёма пожал плечами. — Характер скверный, поэтому свою банду до сих пор и не сколотил.

— То есть они с Десеном на ножах?

— Не то чтобы на ножах, — Сёма покачал головой. — Скажем так, Тирум был бы не прочь занять место главаря, к тому же у него к Десену свои счёты, но он понимает, что это невозможно и на рожон не лезет.

— Маг? — предположил я.

— Мы так и не поняли, маг он или шаман, но да, — Сёма согласно кивнул. — У Горица два амулета. Один защитный, второй атакующий. И если Тирум прыгнет на Горица, то тот его прожарит насквозь.

— Как он это сделал с братцем Тирума, — добавил Эд.

Мне, если честно, было жутко лениво запоминать все эти имена, но сейчас я слушал внимательно как никогда.

Ведь если физически сил не хватает, то придётся действовать головой.

— Так-так-так, — я задумчиво покосился на трущегося у верблюдов Тирума. — То есть, то ли маг, то ли шаман Гориц – его кровник?

— Ага, — кивнул Сёма. — Мы думаем, что он поэтому и привязался к Десену, хотя мог спокойно найти более хлебное местечко.

— Ладно, с этим понятно, — я мысленно отметил, что у Тирума есть серьёзные претензии к Горицу. — Что насчёт тех двоих?

Я хотел было кивнуть на торчащие из шатра ноги двух бедуинов, но пацаны и так поняли.

— Зуй и Кроп? Обычные наёмники, — Сёма пожал плечами. — К рабам относятся нормально: не бьют и не издеваются, в отличие от Тирума. А вот Звена от них уже настрадалась.

Я покосился на безразличную ко всему женщину и поморщился.

— Сильничают её?

— Почти каждый день, — кивнул Сёма, а я заметил, как его кулаки сжались от бессильной злобы.

Я с сожалением посмотрел на бедную женщину и покачал головой.

— Ты только не вздумай к ней подходить — предупредил меня Эд. — Она когда в своих мыслях витает, проще всё это переносит. Выдернешь её – истерика начнётся, снова ошейник болью бить будет.

— Разберёмся, — неохотно ответил я.

Насильников я не любил ещё больше, чем работорговцев.