Демон Ночи

Балабанов пользуется моментом и хватает Психа за левую ручку, да не просто хватает, а ломает её сразу в двух местах.

— Фу-у-у! — доносится негодование со стороны группы.

Несмотря на боязнь новобранцев перед этим клоуном, они всё же коллективно осознают, что Балабанов переходит все границы. Именно поэтому и фукают в сторону Старшего Охотника.

И только я́ молча наблюдаю за тем, что будет дальше.

Я уже в предвкушении новой порции дофамина.

И да, Псих делает то, чего никто, кроме меня, не ожидает от него увидеть — моментально восстанавливает свою мохнатую ручку.

— На! На! На, Сука! На! — проводит Псих серию атак, не уступающих по силе тем, что я видел в Синем Зале, когда мы убивали на тесте чёрного осьминога с четырьмя щупальцами.

Конечно же, сейчас против Психа враг посильнее, поэтому он успевает после первого удара поставить защиту.

Но сам факт того, что Псих цел и невредим, а Балабанов пропустил удар в челюсть, говорит о полном, я бы даже сказал, катастрофическом провале нашего Старшего Охотника.

Мужик отбрасывает Психа и с паническим стыдом заявляет:

— Я понял, ты специально это сделал, чтобы продвинуться по карьерному росту!

Обычно продвигаются по карьерной лестнице.

Но да ладно.

— Федя, ты чё такое несёшь? — недоумевает Псих. Кстати, я тоже не понимаю, что несёт этот двухметровый клоун. — Какой «рост»? Какой «карьерный»? У меня даже с обычным ростом не вышло, а ты про другие какие-то впариваешь.

— Я… я… й-я! — кажись, мужика задело за душу.

— Я бы выдал на твоё «я» кое-что извращенское, но не хочу лишних проблем, — спокойно перебивает Псих с хитрой гремлинской ухмылкой. — Федя, ты победил. Пойду отолью. — И Псих пафосно выходит из круга. Два парнишки-новобранца расступаются, чтобы пропустить мохнатого героя.

Слышно, как ему в спину очень тихо и осторожно аплодируют.

Я тоже подмигиваю Психу, а сам стараюсь сдержать смех с Балабанова.

Сам же Балабанов кичится, он не находит себе места, но каким-то чудом, когда Псих отходит на пятьдесят ленивых гремлинских шажочков, резко затихает. Глубоко дышит… выдыхает.

— Итак, молокососы, продолжим! — уже более спокойно говорит Старший Охотник.

Он начинает рассказывать какую-то базовую хрень, которую я успел найти во время утренней уборки в старой брошюрке, выравнивающей одну из ножек металлического стола в кабинете Бойко относительно других ножек.