Дух жатвы

— Да также, — признала колдунья.

— Да, похоже, — Сав'Лин посмотрела на других членов группы, — у всех такое.

— Эх, какая сила, — грустно признала Делайла. — Мне бы хоть крупицу того, что может это существо.

— Делайла, подруга, будь любезна — заткнись, — паладин явно не в восторге от нездорового интереса этой девушки ко всему тёмному, хотя её и можно понять, но лишь частично. Всё же, она осознанно сделала шаг к запретным искусствам, а не была вынуждена ступать к ним.

— Бе-бе-бе, святоша, — начала дразнить полуамфибия зная, что ей ничего не будет.

— Будешь практиковать некромантию — я за себя не отвечаю. Говорил уже.

— Эта некромантия тебе руку даст, а то этой уже вряд ли сможешь пользоваться. Главное не инструмент, а как им пользоваться. Совсем мозг промыли в своём монастыре.

— Зло развращает твоё тело и разум. Нельзя пользоваться чем-то столь ужасным и оставаться собой!

— Но почему-то проклятия, иссушение и другие "злые" вещи не сделали меня кем-то другим.

— Ой, делай как хочешь, но без некромантии.

— Может, вы сами пойдёте, раз так раскукарекались? — раздражённо сказал человек. Конечно, он и не думал отпускать обессиленного товарища, но не желает сейчас слушать вечные споры паладина и колдуньи о природе силы и её влиянии на всё подряд.

— Раскукарекались, — Ар'Кис хотел засмеяться, но получился лишь кашель с кровью. Но ведь ничто не повредило его лёгкие.

— Заткнись, кошак. Дай спокойно погрузиться в пучины отчаяния и осознания своей никчёмности, — тихо прошептала Делайла, посмотрев на лицо Эля, который даже не обращает на неё внимания.

— Извини, — успокоился кольчужник. — Я не со зла.

— Просто заткнись, ладно? Без обид, но я не хочу тебя слушать сейчас. Лучше помолись, боги ведь такие добрые, что им наплевать на нас.

— Делайла, — растерянно произнёс полурысь.

— Заткнись, — как же она сейчас хотела наложить проклятие немоты чтобы этот святоша заткнулся.

Группа так шла без остановки довольно долго, пока силы есть, хотя их осталось уже очень мало. Всё перед глазами плывёт в темноте, но чем дальше уходят, тем больше кажется что та самая костлявая рука смерти отпускает их сердца, переставая пожирать последние силы.