Скользящий по Алитэ

Карлайн кивнул в такт своим мыслям. Оглянулся, словно впервые увидел всех и властным тоном потребовал покинуть помещение.

- Вам тоже, ваша светлость, - сообщил он герцогу, который подразумевая свое положение, собирался остаться. То же самое он потребовал от графини.

Герцог и графиня собирались поспорить, но юноша смотрел спокойно и твердо. Им пришлось уступить и уйти. При этом герцог бросил предупреждающий грозный взгляд, а графиня – просительный. Теперь все было в руках богов и молоденького лекаря.

Он остался один с санитаром гвардейцев, который должен был ему помогать. Пока санитар ходил за горячей водой, вспорол бинты. Рана показалась страшноватой, но он не испытал никаких чувств. Житель приграничного селения, Карлайн с раннего детства видел убитых и раненых, а когда подрос, перевязывал раны, в нескольких случаях даже сшивал их. Однажды ему пришлось отрезать размозженную кисть. Лекарей у них не было, жители сами спасали жизни близких. Рана лейтенанта ничего нового ему не показала.

К тому же, память эльфа подсказала, что рана не тяжелая, а скорее средняя. Нервные жилы не задеты, кость не сломана. Мясо же заживет быстро, лишь бы операция была проведена хорошо.

Карлайн подождал, пока санитар приготовит рану, обмыв ее и убрав возможный мусор, вытащил из саквояжа хирургические инструменты и принялся сшивать жилы и плоть, потом зашил и саму рану. Нитки у него были особенные, эльфийские, полученные от Тинниля. Тело их не отторгало и рана заживала быстрее.

От причиняемой боли лейтенант в середине операции очнулся. Пришлось накапать ему снотворное. Лейтенант снова задремал, но не до конца, чувствуя боль и негромко вскрикивая.

Но вот операция закончилась. Перевязав рану, убрав инструменты и потребовав вечером сменить повязку, Карлайн вышел из комнаты. Графиня, глядя на лекаря, залитого кровью ее мужа, испуганно спросила срывающим голосом:

- Он умер?

Такой же вопрос задал капитан гвардии.

- Да что же вы его хороните! – рассердился на них юноша, - после операции я влил в него снотворного.

Его сиятельство спит. Беспокоить его нельзя.

Он смягчился, глядя на тревожное лицо графини.

- Хорошо, графиня, вы можете войти на пару минут. Без детей. И вы, ваша светлость, - поклонился он герцогу. – Больше никого не пущу. Капитан, буду вам признателен, если вы поставите у дверей пару человек, чтобы не пропускать праздношатающихся.

Капитан кивнул, тотчас же отдал необходимые причины.