Скользящий по Алитэ

Помогало это мало и даже становилось хуже – разозленные сопротивлением хулиганы били сильнее. Но Карлайн упрямо продолжал сопротивляться и два – три напавших уходили с синяками и ссадинами.

- И как же у нас успехи по дойке молока? – издевательски спросил Саати, - не стал еще бабой?

Его люди охотно поддержали вожака, наперебой выдвигая версии дальнейшего существования пастуха.

Карлайн знал, что их фантазия быстро иссякнет и тогда его будут бить. Он решил не слушать издевательских высказываний, ускорив ход событий.

Разумеется, уйти ему не дали. Члены банды были не очень умными, но понимали толк в драках и встали таким образом, что перекрывали все возможные пути выхода. Сильный тычок в грудь оттолкнул его обратно в толпу, после чего на пастуха обрушился град ударов. Один из них повалил его на землю. Но еще до этого он почувствовал, как под одним из его ударов хрустнули косточки носу у рыжеволосого парня, а другой выплюнул зуб.

Зато повалив, они пинали без всякой жалости. Вскоре Карлайн, получив несколько ударов в грудь и в живот, лишился дыхания. От острой боли сознание помутилось.

- Парни, подохнет же, - раздался громкий голос. Настолько громкий, что его услышал и забитый до полусмерти пастух.

Хулиганы отскочили и вопросительно посмотрели на Саати. Тот призадумался. Вообще, жесткие законы приграничного голоса во многих случаях в виде наказания предусматривали смерть. Скажем застань в своем жилье хозяин вора, он имел полное право убить его.

Сильный бьет слабого – таков был закон природы и правила общины не очень отличались от него. Но публичное убийство заведомого слабого все же не одобрялось. Смерть Карлайна могла вызвать недовольство рядовых общинников. А это означало скорую смерти самого Саати и его людей. Повесят или забьют палками. А если изгонят – это тоже смерть, только более медленная.

- Уходим, - скомандовал Саати, взвесив доводы, - а до тебя, щенок, мы еще дотянемся, - пообещал он.

Карлайн немного полежал, приходя в себя. Сел, вытер кровь с лица, огляделся. Узнал своего спасителя. Это был общинный сторож Лико, своего рода полицейские силы общины. Главной его обязанностью было не наведение порядка – в одиночку это было невозможно, а констатация смерти постоянных жертв тяжелой жизни общины, в том числе приговоренных к смерти общинным судом.