Скользящий по Алитэ

Теперь Карлайн платил три десятка медяков за штуку.

Бывали и разовые расходы денег и нервов. Однажды, когда посетителей не было, Карлайн читал книгу. Давалось это занятие для него с большим трудом, но он не отступал, уже понимая, что умение читать и писать тоже является важной чертой таланта лекаря.

Внезапно на улице разнеслись панические крики и возгласы о помощи. Карлайн выглянул в окно – прохожие разбегались, бросая свое имущество. На столицу совершен налет? Кем? Герцог Рандав VII был мудрым и осторожным политиком, неплохим полководцем.

Увы, скоро юноша узнал причину. В кабинет вбежал запыхавшийся Лед.

- Ваша милость, - взволнованно сказал он, - ваши питомцы каким-то образом сумели выбраться на улицу и перепугали массу народа.

Лед, почитание которого перед Карлайном и его кошками достигло невероятной величины, излишне почетно его именовал.

Карлайн стремительно выбежал на улицу, в тайне надеясь, что это ошибка и его кошек там нет. И сразу же понял наивность своих надежд. Его кошки, достигшие уже полутора метров, грациозно бродили по мостовой, радуясь жизни и стремясь найти еще кого-нибудь, кто мог порадоваться вместе с ними.

Разгневанный Карлайн оказался для кошек неприятным сюрпризом. Сначала Данг и Длани попытались симулировать тупость и непонимание, заигрывая с ним, но после нескольких оплеух и злобной ругани кошки предпочли отступить, удрав во внутренний дворик через парадный вход.

Тинниль, любопытства ради выглянувший на улицу, только присвистнул.

- Жди неприятностей, - коротко посоветовал он.

И они пришли, эти неприятности, в виде полусотни гвардейской пехоты и чиновника магистрата. Полусотня окружила дом двойным кольцом, а чиновник с полусотенным-прапорщиком и несколькими гвардейцами решительно вошел в дом.

Карлайн немного расслабился, увидев, что полусотенный его знакомый Кобот, дружески пожавший ему руку. Но чиновник испортил все настроения. Он потребовал уплатить штраф в сотню серебра и умертвить вазлиборских кошек. В противном случае – изгнание, а, может быть, уголовная палата. И чиновник величаво и грозно посмотрел на мальчишку-лекаря. Ему разрешалось подумать до завтрашнего обеда.