Скользящий по Алитэ

Я, надеюсь, вам не надо объяснять, о ком идет речь? Чем-то вы их прельстили, пять излеченных единорогов не могут объяснить столь стойкую приязнь к вам.

Карлайн конечно знал, но делится информацией не стал, а сделал удивленно-расстроенное лицо.

- Но не это сейчас важное, - герцог, проследив за трансформацией лица юноши, решил больше не давить, - от вас требуется немногое – находиться на переговорах и четко выполнять все указания барона де Саннуа и казначея де Ланви. Я, кажется, немногое требую, сьер? И это не ляжет черным пятном на вашу дворянскую репутацию.

Глава 40

Обе делегации были в сборе, когда вошел Карлайн с супругой. В этом опоздании, на что могли обидеться первородные, была виновата Леона. Отправившись вместе с мужем в герцогский дворец, чтобы, как она выразилась, выразить личную благодарность Рандаву VII за благосклонное внимание к ее судьбе, она вдруг за полчаса до начала переговоров заявила герцогу о желании самолично участвовать в них.

Герцог и до этого встретивший графиню кисло – она мешала ему дать последние инструкции – буквально взбесился. Карлайн впервые видел его светлость в таком состоянии. Но Леона и не думала уступать. Доводы о том, что эльфы при виде незаявленного участника переговоров могут отказаться от с таким трудом налаженного контакта, на нее никак не подействовали.

Герцог на глазах превращался в грозовую тучу, готовясь испепелить Леону, но графиня не испугалась.

Раздраженный Рандав пригрозил вызвать гвардейцев, чтобы физически воздействовать на одну нахальную дворянку. Леона рассмеялась ему в лицо. Герцог немного остыл. Таким образом заставить сиятельную графиню уйти из дворца, означало самолично спровоцировать дворянский мятеж.

Что же делать? Из-за этих женщин вечные проблемы, лихорадка их побери!

- Ваша светлость, - осторожно напомнил Карлайн, оглядываясь на часы, - переговоры уже начались. Мы можем серьезно опоздать.

Герцог практически взвыл, зло спросил у Карлайна, кто в его семье мужчина и потом махнул рукой. Монарху осталось только надеяться на хорошее настроение первородных, простивших низшим достаточно грубое нарушение дипломатического протокола.