Скользящий по Алитэ

- Ну и что, - она села на кушетку, указала на место рядом с собой, - так ломайте же!

На следующий день Карлайн провел новый массаж на правой ноге и тщательно проверил левую. Нет, он не ошибся при предыдущем осмотре. Кость в двух местах срослась неправильно. Приложи недотепа лекарь немного усилий и через месяц после катастрофы девушка имела бы совершенно здоровую ногу. Но теперь сожалеть было поздно.

Ломать так ломать. Проблема возникла сразу. Кто будет ломать? Карлайн знал, как это делать, но у него было еще мало сил.

Леона с каменным выражением лица выслушав стенания юноши, саркастически заметила, что, если бы уважаемый опекун подумал именно головой, а не другим место, он бы сразу вспомнил об одном умельце.

Обиженный Карлайн поинтересовался у одной чрезмерно умной дамы, кто же это может быть, если лекарь в замке один и находится в этой комнате.

ПАЛАЧ.

Карлайн пришел в замешательство, открывая и закрывая рот, он пытался найти какое-то возражение. Не нашел.

Конечно, палач противоположность лекарю, калечит тело, разрывает мышцы и жилы, ломая кости. Но по своей работе он должен хорошо знать тело и ломать, точно зная, что и как сильно. А им и надо сломать. Лечить же будет он – лекарь. Поразмыслив, он нежно поцеловал графине руку. Это было так приятно, что она раскраснелась и, чтобы ее чувства были не столь видны, прошлась по комнате.

Палач Димун подтвердил мнение графини, которая, как рачительная хозяйка знала о возможностях своих владений и поданных. У него хватало возможностей и сил. Он профессионально поинтересовался, какую кость и как ломать, больно или по необходимости. Узнав, что надо поправить неправильно сросшуюся кость, кивнул головой – для него такое лечение не было новостью. Заминка произошла только один раз, когда палач узнал, что кость придется ломать графине.

Его с трудом уговорили. Леона давала ему честное благородное слово, что в любом случае он не пострадает, а будет щедро вознагражден. Но убедила его не хозяйка, а Карлайн, пообещавший за помощь снабжать по умеренной цене настойку правды, развязывающей язык допрашиваемым не хуже раскаленного металла. Димун знал о такой настойке, но нигде не мог купить.