Дикарь

Сквозь нее проступали тени башен, изредка подчеркнутых огнями. Сам же город утопал где-то в бездне ночи.

— Рад тебя видеть, сын, — отец вошел через вторую дверь.

— И я, — Ульграх поднялся и отвесил поклон, который сегодня дался особенно тяжело. Заныла спина, и колено вдруг предательски подломилось.

— Я рад, что ты цел.

Ложь. Не то чтобы не рад, скорее уж позволь Ульграх себя убить, отец лишь уверился бы в его никчемности. А если и испытал бы разочарование, то лишь тем, что план провалился.

— Вот, — сегодня не было настроения играть в слова, а потому Ульграх просто положил на стол мешок.

Отец подвинул его к себе, развязал и высыпал камни на полированную столешницу. В полутьме они слабо мерцали, показывая, что Ульграх не ошибся.

— Это все?

— Да, — Ульграх склонил голову.

Все, что удалось найти.

— Сын? — щелкнули пальцы и виски сдавило. Вновь проснулись барабаны, застучали, запели, но, как ни странно, их голоса принесли облегчение. И Ульграх сумел выдавить:

— Все. Клянусь.

Барабаны смеялись.

Отец же поверил.

И давление отступило.

— Что ж, — он опустился в кресло и, протянув руку к камням, закрыл глаза. — Неплохо. Определенно, неплохо. Три дюжины среднего размера, пара крупных. Ты выяснил, кто был заказчиком?

— Боюсь, что нет. Времени не хватило.

Сердце сжалось. Отец никогда не принимал оправданий. Таких оправданий. Но повезло. Сейчас он был занят камнями.

Только не стоило обманываться. К этому разговору он вернется.

— Плохо, — это было сказано в сторону.

— Я старался. Но он не вел записей! Он почти все держал в голове.

— Нет.

— Но почему?! — из-за усталости и барабанов Ульграх позволил повысить голос, за что и был наказан. Боль вспыхнула в груди. И сердце остановилось, следом перехватило дыхание, а собственное тело стало чужим.

— Забываешься, — сказал отец, удостоив взгляда.

— П-прости.

Пытка длилась вечность, но потом ему позволили дышать.

— Порой мне кажется, что ты неисправим, — отец сгреб камни в кошель.

— Это не совсем големы.

Ульграх вовремя прикусил язык.

— Не важно. Найдется кому разобраться. Сегодня отдыхай. Завтра изложишь все, что узнал. И мысли. Если они у тебя есть.

Отец взвесил кошель на ладони.

— Так говоришь, он даже не понял?

— Нет. Возможно, — Ульграх облизал потрескавшиеся губы. — Возможно, мы слишком рано избавились от него?

Он запнулся.

— Стоило подождать. Наблюдать.