Дикарь

А им скажи, чтобы прислали кого-нибудь, кто будет таскать эти шкатулки. Не стоит нам самим лишний раз их трогать.

Глава 6

Глава 6

Магистр с высоты балкона наблюдал за тем, как по вытоптанному пятачку земли мечется химероид. Снова. Довольно забавное, следовало признать, зрелище. Вот он припал к земле. Вот скользнул влево, норовя зайти противнику за спину. Нырнул под удар хлыста, почти добрался до того, кого весьма искренне ненавидел, и откатился, так и не прикоснувшись.

— Он весьма упорен в своем желании убить, — осторожно заметил Ульграх.

И отвесил поклон.

Это льстило. Определенно.

— Что ж, в таком случае весьма надеюсь, что ваш наставник понимает, что делает, — Магистр отвернулся. — Право слово, я бы не рискнул вооружить его даже вилкой, не говоря уже о настоящих клинках.

— О, мастер Эду совершенно точно знает, что делает. Он и меня учил.

Ульграха передернуло. Верно, воспоминания не относились к числу приятных.

— Он придерживается мнения, что человек, который хочет жить, выживет.

Химероид выронил клинок и закрутился.

— Главное, чтобы он его не убил.

— Кто и кого? — с вежливой улыбкой уточнил Ульграх.

— Никто. И никого. Лишние мертвецы нам ни к чему, — Магистр спрятал зудящие руки в складках мантии. Снова ведь. Это все от нервов. От переживаний.

А виною их — Ульграх, который пусть и принес клятву, и старался вести себя так, как надлежит послушному ученику, а все одно стоило ему появиться рядом, и Магистр начинал нервничать.

Следить за словами.

За движениями.

За руками, которые чуть выше ладоней вновь покрылись красной коркой. И мази не спасали. И отвары.

— Как скажете, Магистр, — произнес Ульграх, как почудилось, со скрытой издевкой. — Лишних не будет.

И вниз поглядел. И выражение лица его сделалось таким, что отчего-то пришло понимание: вот этому огромному, обманчиво неповоротливому человеку недолго осталось.

Пускай себе.

— Завтра прибудет заказчик, — Магистр тайком поскреб руку и обругал себя мысленно: зуд сменился ноющей болью.

Ульграх поклонился.

И, чуть помявшись, заметил:

— Он не говорит. До сих пор.

— Что ж, и такое случается, — особой беды в том Магистр не видел. Во-первых, в контракте ничего не говорилось про необходимость сохранения речевой функции. Во-вторых, вряд ли кто вообще планирует вести беседы с телохранителем. Иным вон вовсе нарочно языки отрезают.

А тут, так сказать, естественная немота.