Дикарка у варваров. Песнь Пылающих Степей

Я жила бок о бок с ними несколько месяцев, когда на монастырь обрушился этот изверг Бяслаг. Его воины уничтожили всех — многих на моих глазах, а потом сожгли то, что стало для меня домом... — я запнулась, но ладонь Тургэна легко коснулась моей щеки.

— Юй Лу... Посмотри на меня...

И я вскинула глаза, не стесняясь готовых брызнуть слёз.

— Сначала я ненавидела вас всех, но потом поняла, это — неправильно. Приказ отдал Бяслаг, а те, кто ему следовал, лишь выполняли его волю. Поэтому моя месть коснулась только его. Все эти «знамения» и преследовавшие его «злые духи», о которых ты говоришь, подстроенны мною.

Я делала так, что вокруг его дома кружили собаки, сороки и вороны, что он наступал на золу, слышал странные звуки и видел своё имя, уменьшающимся на одну букву каждый день. За всем этим стояла я. Он умер в страхе, всеми покинутый, безумный, и моё лицо было последним, что он видел перед смертью. Но, даже если все демоны ада рвут сейчас его тело и душу на части, это — слишком мягкая кара за то, что он сделал!

Слёзы всё же покатились по щекам, я раздражённо их смахнула.

— Юй Лу... — ладонь Тургэна снова скользнула по моему лицу. — Ты любила его?

Я непонимающе подняла на него глаза, и принц тихо пояснил:

— Этого Вэя, твоего «старшего брата». Он дал тебе имя Юй Лу, верно? Ты ведь мстила прежде всего за него, потому что... просто за друзей так мстить не будешь. Я знаю, что сделал бы с теми, кто посмел бы отнять тебя у меня. Твоя месть именно такая — жестокая, страстная, одновременно пугающая и вызывающая восхищение.

Шмыгнув носом, я вытерла остатки слёз.

— Почему ты возвращаешься к разговору о Вэе снова и снова?

Тургэн усмехнулся.

— Неужели не понимаешь? Я ни к кому не испытывал того, что испытываю к тебе, и уже не испытаю. Но для тебя я — лишь второй, который никогда не станет первым. Соперничать с мёртвыми невозможно — они всегда одержат верх.

На подвижном лице моего мужа промелькнуло выражение горечи, в хищных глазах застыла тоска, и я не выдержала. Обвив руками его шею, горячо прижалась губами к его, но, едва он ответил на поцелуй, отстранилась.

— Не говори глупостей, дуртай. Вэй был мне дорог, очень. Но я была тогда ребёнком... и его давно нет. С мёртвыми соперничать действительно невозможно — потому что они в соперничестве не участвуют. Души Вэя рассеялись и утратили память обо мне... — как же трудно произносить эту фразу Фа Хи вслух. — А ты здесь, со мной...

Тургэн судорожно выдохнул и, дёрнув к себе, впился поцелуем в мои губы.