Дикарка у варваров. Песнь Пылающих Степей

— То есть, Шихонг? — опустившись на шкуры, я положила рядом тушку голубя и погрозила пальцем оживившейся при виде неё Хедвиг. — Тоже считаешь, победить в этой войне будет не так просто, как думают Тургэн и его отец?

— Уверенность в победе — первый шаг к поражению, — как всегда уклончиво, проговорил Фа Хи.

— Нечто подобное ты говорил и когда я «охотилась» за Бяслаг-нойоном. Но он — мёртв, а о моей причастности к его смерти так никто и не догадывается.

— Повезло, — невозмутимо пожал плечами Фа Хи.

Взяв с низкого столика глиняную бутылочку и две чашечки, он сел рядом со мной, наполнил одну и вопросительно посмотрел на меня.

— Вино, «сливовое, с твоей родины»? — я улыбнулась. — Спасибо, но с этим завязала. По крайней мере, пока не будет нового повода напиться.

— Какого? — учитель отхлебнул из своей чашечки.

— Ну не знаю... Например, Сунь Ливей разобьет армию халху, и мы все попадём в плен, — вернулась я к интересовавшей меня теме. — Или эти твои Тёмные Боги пробудятся.

— Время Тёмных Богов ещё не пришло.

— То есть, ты не исключаешь такой возможности? — я отдёрнула тушку голубя от исподволь подобравшейся к ней Хедвиг.

— Всё возможно, — Фа Хи снова отхлебнул из чашечки. — У Сунь Ливея было достаточно времени на подготовку. Армия халху сильна, но он хитёр, как старый лис. Это будет война не сил, а хитрости и коварства. Кто изворотливее — тот и выйдет победителем.

— И, думаешь, это будет Сунь Ливей?

Учитель неопределённо качнул головой и снова наполнил чашечку.

— А на какой исход надеешься ты? — допытывалась я.

— Моей целью всегда был мир.

— Поэтому ты отказался от участия в военных действиях? Из-за стремления к миру, а не потому что придётся воевать против "своих"?

— Я лишился права считать жителей Шихонга "своими", когда перешёл на службу к хану ханов, — лицо Фа Хи оставалось совершенно бесстрастным. — Но кого бы ни причислял к "своим" сейчас, война между Астаем и Шихонгом — не та, которую следует вести.

— С Тёмными Богами? — усмехнулась я. — Но то, что в этом случае противники — не люди, не делает их более настоящими, чем тот же Сунь Ливей. Когда Тургэн сказал об объявленной Шихонгом войне, я была в смятении. Сражаться против народа, к которому принадлежали Киу, Сонг, Сяо Ци...