Иномирец

Виктор, увидев приближающуюся фигуру, попытался нащупать рукоять топора, но рядом её не оказалось: видимо, оружие выпало из рук во время предыдущего натиска. И от осознания этого факта глаза стало застилать немое отчаяние. «Как так, Лагош? Зачем ты предложил мне это? Чтобы я сразу же столь глупо умер?..».

- А-ха-ха! – продолжал заливаться смехом монстр. – Голенький обезьян не хотеть смерть! Но Грош’ну плюёт на жалость к твой род!

Подтверждая свои слова, серокожий смачно плюнул под ноги своей жертве.

А в голове человека, тем временем, отчаянным вихрем крутились десятки самых разных мыслей. Был там и страх к скорой смерти, хотя ещё тот, пожилой Виктор Евгеньевич был, в общем-то, давно готов. Была там и ненависть к шутнику Лагошу, несмотря на то, что тот, возможно, и вовсе участия в нынешней проказе не принимал. Был там и банальный интерес ко всему происходящему, ведь вокруг раскинулся лес иного мира, а прямо перед носом стоит неведомое доселе существо, о существовании которых на Земле даже и не догадываются.

Виктор шумно выдохнул и вытянул руку в останавливающем жесте вперёд. Серокожий, сомнительно нахмурившись, лишь снова засмеялся. Ему нравилось наблюдать за беспомощностью поверженного врага, а отсутствие жалости добавляло ситуации некий «пикантный» оттенок.

Существо вдруг схватило Виктора за волосы и подняло его на уровень своей оскалившейся морды. Холодное лезвие ножа легло на человеческую шею и больно вдавилось кожу, оставив на ней небольшой надрез. Сразу стало трудно дышать, а вонь из пасти зубастой твари окончательно убило какое-либо желание разрешить конфликт полюбовно.

- Молиться своим богам, человечишка, - сопровождая каждый слог зловонными плевками, выдавил из себя серокожий.

А Виктор, тем временем, в безрассудной попытке спасти самого себя схватился обеими ладонями за руку врага, держащую нож. Сперва это казалось абсолютно бессмысленным, ведь противник был гораздо сильнее, да и на порядок опытнее, но когда на лице серокожего вдруг отразилась гримаса боли, всё вокруг поменялось. Запахло чем-то палёным, и существо, ослабив хватку, отпустило жертву.