Иномирец

Один из тринадцати спутников газового гиганта, но единственный, имеющий разумную жизнь, какой её понимаете вы, люди! Редчайшее явление во вселенной, Богданов, хочу я тебе сказать. Там есть и леса, и моря, и даже человеки… - собеседник вдруг ненадолго умолк, и спустя полминуты продолжил уже с меньшим энтузиазмом в голосе. – Ещё там есть пепельники, болотники, и крылатые, как их там… не помню. Запамятовал. Вот же растяпа!

Виктор Евгеньевич отошёл от первичного шока и стал подозревать, что его время уже пришло. Всё было похоже на бред.

Старик со всей силы ущипнул себя за запястье и протяжно зашипел от полученной боли.

- Ну, не может это всё быть правдой, - буркнул себе под нос Виктор Евгеньевич. – Не может. Я ведь просто сплю. Просто сплю.

Лагош в третий раз щёлкнул пальцами, и планеты разом испарились. Сразу же сама собой зажглась лампа, и в помещении вновь стало светло.

- Так вот, - стиляга отряхнул рукава и присел рядом со стариком. – Теперь о деле. Я предлагаю тебе, Богданов, воспользоваться моей безграничной добротой.

У меня есть для тебя бесценный дар, получить который – уже величайшая честь и неслыханная удача. Лишь несколько человек в вашем мире удостаивались возможности просто говорить со мной, а быть награждённым мною – всего двое…

- И что же это за дар, позволь спросить? – нахмурился старик. Он до сих пор не мог понять, реально ли всё, что происходит вокруг, или же его тело уже начало разлагаться на носилках в местном морге. А пока определить наличие и степень реальности не было никакой возможности, Виктор Евгеньевич решил просто слушать и по ходу дела задавать интересующие его вопросы.

- Молодость, Богданов, - с трепетом ответил Лагош, крепко сжав кулаки. – Ты снова станешь молодым и сильным. У тебя не будет болезней, а твой организм полностью очистится. Ты станешь кристальнее слезы младенца, стерильным, как медицинский спирт. Твоим главным врагом станет лишь уже прожитая жизнь, воспоминания которой никогда уже тебя не покинут. Соглашайся, Богданов.

Это твой шанс начать всё сначала.

Виктор Евгеньевич постучал себя по груди и откашлялся. Почесал свою макушку, посмотрел на фотографию Лизы – на этот раз она не придала своему возлюбленному столь нужных сейчас сил. Махнув на всё рукой, старик ответил:

- Предположим, что ты не сумасшедший, а я ещё живой и нахожусь в полном здравии. Тогда что же выходит? Ты – джинн?

- Ну, что-то типа того. Не хочу об этом говорить.

- Ладно, ладно. Не хочешь говорить – твоё дело.