Кровь, иприт и изумруды

Я бы и сам хотел что-то написать или нарисовать об этой войне.

Приложив ко рту палочку, Малкин хорошо поставленным голосом процитировал:

— И сказал Пророк в Песках Убара: «Да когда придут они, пусть всякое безумие благом будет принято, и будет воля одна, но во множестве. Да соединится дым с огнем, да будет власть крови вечна, как в пустоте, так и в глубине звезд, в бездне снов Великого».

— Да ты знаешь «Откровения Аль Акзара» лучше меня, рядовой Малкин! — Байрон поднял бокал пива, отдавая честь теологическим познаниям снайпера.

Малкин хихикнул, явно не веря похвале.

— Нет, не сказал бы. — Графит оставил черный след под носом и на подбородке. — Я, грешен, отлынивал от храмовой службы, сэр. Но вот, подумалось тут — вспомнилось, точнее, что наш жрец, кровепомазанный Кайл Маттерхорн, говорил когда война только началась. Что, дескать Великий любит победы, потому что победа — это парадокс. Я не совсем понял, что это значит, сэр.

— Хм. Я думаю, жрец имел ввиду то, что Вселенная стремится к разрушению. К смерти. Когда люди воюют, они умирают и все умирает вместе с ними — таков естественный порядок. Это ересь Библоса. Но — нет. Победы, торжества жизни вопреки мерзкому «порядку вещей», не должно быть. Это малейшая вероятность, которую мы вырываем из пасти бытия... И она радует Великого. То, чего не должно быть.

— Вот как!

Набравшись смелости, снайпер облизнул пересохшие губы и, понизив голос, спросил:

— А правда что вы, сэр, видите Великого во сне? Ведь в храмах так говорят.

Видел ли он Великого? Был ли он Великим, Его маленькой щепоткой, затерянной в множащихся гранях сбывшегося и нет? Червем в Его огромным мозгу? Ах, сны Байрона, как и все его естество, плясали безумную джигу на мачте тонущего боевого корабля, и даже КИВ «Бешеный» по сравнению с Великим, он что? Лишь точка на поверхности Его глаза, пылинка, чей удел — страдать и исчезнуть.

Его сны были полны, да, как и писано, «дыма и крови». А еще — изумрудной глубины, в которой он срывает с себя опостылевшую, тяжелую кожу и тонет, тонет, тонет в пучину безумного единства. Отдается ему так, как не отдастся ему не одна женщина, как не отдаются ему трепыхающиеся искры мертвецов.

— Бывает. Когда Он сам того хочет.