Слуга

В миллиметре рядом с пяткой сомкнулись челюсти, когда парень выбирался на поверхность. Схватив меч, он стал размахивать им перед существом.

И тут рыба, словно в насмешку, подпрыгнула, схватилась челюстями за меч и потянула на себя. Иштван еле смог удержаться на ногах. Меч пришлось выпустить, и он с печальным видом канул в глотке этой водной твари. Та с блаженством прикрыла глаза, наслаждаясь обедом. Но, конечно, ей хотелось десерта в виде человечинки.

«Всё, надо бежать отсюда. К чёрту купальню, к чёрту Нерула, к чёрту эту пещеру», — подумал Иштван.

В голове раздался голос:

— Ты упомянул моё имя трижды. Готов пойти на сделку ради спасения?

— Изыди! — закричал Иштван. Ещё ему с чертями в договор не хватало вступать.

Он подхватил чистую одежду, на ходу переодеваясь, вылетел из купальни, догадавшись прихватить факел. Обернувшись напоследок, увидел, как на другом берегу этого бассейна стоит сундучок, украшенный сверкающими камнями, без замка. И как он сразу-то его не заметил? Получается, богатство было так близко, а он так просто решил сдаться? Ну нет уж!

Иштван вернулся, преодолевая дикий ужас.

Тело его дрожало не столько от холода после хорошего купания, сколько от тревоги. Стараясь не смотреть на рыбу, которая сопровождала его путь прямо рядом с бортом, он пересёк всё комнату и схватил сундук. Тот оказался отнюдь не лёгким, так что всё, что смог сделать парень, это оттащить немного подальше от бассейна. Внутри оказались деньги. Золотые монеты, серебряные, несколько драгоценных камней, два кольца, одно из которых светилось ярко-зелёным в сумраке пещеры, а другое – светло-розовым. И эфес меча, без самого меча.

Такой хабар Иштвана не мог не радовать. Это то, что Нерул требовал? Если и нет, то всё равно – с таким-то сокровищем они с отцом смогут жить безбедно ещё очень долго. Он тут же сгрёб всё богатство себе в сумку, даже бесполезный эфес себе забрал. Сундучок тоже красивый, жаль тут оставлять, но тяжеловато тащить будет.

Рыба оскалилась, жадно куснула борт, со скрежещущим звуком проехавшись зубами по граниту, словно почуяла, что Иштван собрался уходить.

— Что? Не нравится, когда твоё добро забирают, да? А отнять не можешь, дура!

Иштван показал ей неприличный знак и пошёл к выходу, проверяя попутно, ничего ли он не забыл. Старую одежду и броню он решил оставить: всё равно перемазана кровью и деть некуда. Пусть рыба и сожрёт, если доберётся, конечно.