Клан Пепельного Шторма: Изгой

Ваши тела на это неспособны. Ваша магия никогда не будет равна магии ваших предков. Вы вырождаетесь. Скоро в вашем мире будут править демоны. А пока… Бегай вслед за Мирэ и нагуливай жирок, пепельный мальчик. Когда твоя магия подрастет, я с удовольствием сделаю тебя частью своего тела.

Что-то огромное снова заворочалось во мраке. Рэм почувствовал, что демон ушел. И он дал ему много пищи к размышлению. Этот демон знал про свойства Печати… Осталось понять, сможет ли он догадаться? Юноша надеялся, что не сможет. Тварь, похоже, презирала людей.

И недооценивала. Сейчас это было на руку изгою. Жаль только, что он не успел расспросить его о на-ур-лее. Неужели демон действительно хочет заполучить Печать Пепла? И Деги Хенсо пообещал ее в обмен на помощь? Тогда неудивительно, что клан разорился на кровных гончих.

Юноша постарался успокоить дыхание и продолжил напряженно вглядываться в темноту, не размыкая рук. Сначала он услышал отдаленный треск. Звук как будто перемещался по кругу. И хотя в ущелье был только один вход, юноша едва удерживался от того, чтобы начать поворачиваться вслед за звуком.

Он не сомневался, что Мирэ ловок и хитер, и надеялся, что загнать сюда Дичайшего у него получится.

Татуировка Ри внезапно обожгла плечо, быстро скользнула по шее и сжала горло Рэма, не позволяя вдохнуть. Вовремя - на пару мгновений ущелье накрыло алое облако. Шестое чувство подсказало изгою, что дышать этим нельзя ни в коем случае. Как только марево рассеялось, юноша обнаружил, что он больше не один. На узкой тропе перед ним стоял человек.

Точнее, не совсем человек.

Он был выше Рэма не меньше, чем на голову. На нём не было рубашки, на плечах бугрились мускулы, кожа в темноте тускло поблескивала. На приятном лице светились ярко алые глаза, а в каждой из огромных ручищ он сжимал по топору из красноватой стали. Лысая макушка была покрыта странной татуировкой. Узор казался не просто незнакомым, а чуждым человеческому глазу. Брюки были чёрными и, похоже, были скроены из шкуры какой-то твари. Также, как и сапоги.

Рэм знал, что должен развернуться и приложить амулет к стене. Но и делать это было невозможно. Он не мог ни пошевелиться, ни отвести взгляд от алых глаз, которые требовали отпустить разум и подчиниться этой давящей силе, признать превосходство существа как над ним, так и над всеми живущим. И только татуировка в виде ветви глицинии, которая уже заняла своё привычное место на плече, обжигала и позволяла юноше сохранить рассудок.

Молчание затянулось.