Клан Пепельного Шторма: Изгой

Рогатый демон с красной кожей пил кровь младенцев. Четвертый, с огромным ртом, будто бы поглощал дома вместе с людьми. Пятый держал в каждой из рук по топору и в ярости крушил все вокруг. А шестая… Ниже шеи у нее было соблазнительное тело прекрасной девушки, едва прикрытое коротким обтягивающим платьем без рукавов. А лицо было гротескным, искаженным злобой и яростью, с острыми клыками и будто светящимися в темноте алыми глазами. Волосы существа были такими же алыми и спускались до колен. “Такое чувство, будто художник на самом деле видел ее, но не рискнул взглянуть в лицо,” - подумал юноша.

Усатый капитан заметил взгляд юноши и неожиданно добродушно усмехнулся:

– Что, впечатлен? Говорят, это одна из самых древних фресок во всем королевстве. По слухам, она принадлежит кисти Вириса Великого. Здесь он изобразил тот миг, когда из нижнего мира поднялась Шестерка Великих Демонов.

Теперь Рэм узнавал их. Тлетворный, Душеглотательница, Кровавый, Всепожирающий, Дичайший… И Всевидящая. Отец говорил правду.

– Такое чувство, будто Всевидящую он, и правда, встречал. Только не рискнул посмотреть в лицо.

Капитан мрачно хмыкнул и отошел в сторону. До Рэма донеслись голоса. Юноша слышал ожесточенный спор, который сменился вкрадчивым голосом господина Зау. Наконец, глухо звякнули монеты и Рэм услышал удаляющиеся шаги стражи. Юноша несколько минут молча рассматривал фреску, а затем, не отрывая от нее взгляда, опустился на каменную постель.

В этот момент фреску загородила знакомая фигура. Господин Зау небрежно оперся на решетку и обратился к Рэму:

– Ну что, изгой, поговорим? расскажешь мне о Печати Пепла добровольно, или понадобится скормить тебя одному из этих ребят, чтобы получить ее?

Он выразительно ткнул пальцем себе за спину, на фреску, и усмехнулся.

Глава 21

Рэм равнодушно пожал плечами и ответил:

– Мне нечего вам сказать. Если мой отец и сумел восстановить Печать Пепла, со мной он этими знаниями не делился. Как и тем, где он ее прячет. Ментальная проверка показала, что я не вынес из Эмийрема ничего, кроме своего бренного тела. И, похоже, невезения, раз вы так глупо поймали меня. Микке я, и правда, поверил.