Эдемский Маг. ТОМ II

Настал тот день, который всё откладывался и откладывался на протяжении последних трёх лет. Настал тот день, когда Дамир мог бы показать всем и доказать свою важность и значимость. Настал день последнего в мире магического боя, на кону которого стоял План великого Демиурга. — Сыны мои! Пусть будут ваши мечи остры, а жилы наполнены свежей маной! Враг будет уничтожен! А все мы поменяем ход этой истории! Знайте — именно наша башня и только наша — истинный оплот Церкви Господа! С нами Бог! Знайте это!

Каждый маг подхватывал ликующие великие слова и каждый маг чувствовал силу — силу, волю и решимость Дамира.

***

Выкрики и звучные голоса плавно расходились над ночным полем, далёкими верхушками деревьев, теряющихся где-то в темени и спрятавшихся от нахлынувших воинов.

Вальтер и Адонис шли в такт, мерно, размеренно, вровень. Вот показалась та самая диковинная фигура на бодрой лошади, с этой огромной шляпой с пером, с этими смешными безвкусными одеждами, тут же превращающими архимага в некое подобие ковбоя с дальних пустынь.

За его молодецкой спиной и выпрямленными плечами шла вереница за вереницей, лязгающая доспехами, изобилующая обычными разговорами и неспешными звуками ударов ног о землю.

— Вот и Дамир, — тихо сказал Вальтер, поправляя играющие на ветру концы официальной белоснежной церковной мантии.

Адонис же с прищуром следил за надвигающейся толпой, огромной и необъятной, как знаменитый Тихий океан:

— Да, прибыл наш любимый третий архимаг, прибыл.

— Предатель? Или же я с самого начала просто ошибался? — рассудительно и вкрадчиво рассуждал Верховный архимаг, сверля своими глазками подходящее войско и поправляющий несколько неудобно сидевшую белую маску, чрез которую было трудновато дышать.

Ответственный и решающий момент. Старик и самый сильный маг пытались понять, враг ли Дамир на самом деле? Тот Дамир, что сейчас неспешно и вальяжно скакал по живому ночному полю.

«Может я и вправду зря так думал о нём? Этот парень просто с тяжёлым невыносимым характером, часто спорящий и не соглашающийся с условиями говорившего, себе на уме, расслабленный, но на самом деле по своему старающийся для Церкви… Может он и вовсе нам не враг?» — с сомнением размышлял архимаг.

Вальтер метался, как сейчас метались и его несчастные глаза.