Эдемский Маг. ТОМ II

Невзирая на мою накатившую слабость и уныние, не думая о моей неожиданной страшной хандре и множествах жертв, забывая Чёрный город и всё с ним связанное — я ещё докажу миру, кто кого первее поставит на колени! Если эта чёртова земля решит меня покорить, то она будет покорена мною! Это закон, она никогда больше не поставит меня на колени и не увидит моей низко склонённой головы!» — кулаки сильно сжались, а костяшки побелели, напоминая стволы толстых берёз. Маг долгое время не мог прийти в себя, и вот наконец настал тот момент — момент, когда Саркис вновь позволил себе свою привычную спесь, безразличие, сильное желание драться; момент, когда он вновь стал тем самым богатырём из Эдема.

Сейчас он уже никак не мог напоминать того слабого человечка, калачиком лежащего под ливнем и причитающего о «бедном несчастном себе». Саркис вновь стал Саркисом — стальным, дерзким, решительным. Эмоции, жёстким тайфуном накрывшие его, жалобно отступили, понимая, что взять верх над ним не смогут никогда. Он ведь не был простым хрупким добрым человеком, богатырь был не таким как остальные.

Трава и кусты расступались у его обутых в чёрные ботинки мощных уверенных тяжёлых ног. Природа понимала, что должна убраться восвояси, трусливо поджавши хвост. Саркис брёл дальше. Брёл смело и уверенно, безразлично проматывая в уме тот самый памятный последний день в Эдеме…

… Саркис не мог их остановить, и казалось, что никто и никогда не сможет вернуть всё на круги своя. Демиург сидел подле насупившегося Саркиса, с невинным видом попивая кружку тёплого ароматного чая.

Дымок тонюсенькой струйкой вился над кружкой, не замечая, что в Эдеме текли часы последнего дня.

— Скажи, почему все мои братья повелись на речи какого-то чёрного змея? Не послушали ни меня, ни гласа рассудка, совершенно обезумели от самой мысли: для них эдемский сад — это злостная ловушка, настоящая тюрьма, составленная из длинных железных прутьев; для них Бог-Отец — обычный обманщик, простой пленитель и уничтожитель… И всей этой дури они понабрались от какого-то лживого змея…

— Да, брат, — сокрушённо вторил Демиург, запуская холодную ладонь в мелкие золотые волосы.

Красивое смазливое и где-то аристократичное лицо выглядело сейчас хитрым, донельзя мерзким и враждебным, хоть сам золотоволосый казался таким же, каким был всегда. — Змей и вправду получился находчивым до слов, очень убедительным и довольно страшным.

Непогода за толстыми деревянными стенами лишь усиливалась.