Эдемский Маг. ТОМ II

Пальцы побелели, а губы и не желали отлипать от него, так и оставшись на кованном золотом Божьем знаке, Божьей благодати.

Фанатики были страшны в своих ритуалах. Фанатики до сих пор верили в Божественную силу магии. У них так и не возникло мыслей, что магия может быть настоящим наказанием для каждого из живых людей…

***

Его тело брала крупная дрожь, особенно сейчас, когда ситуация так обострилась. Война… Либерт, второй из архимагов-придателей, никак не рассчитывал на ведение серьёзных боевых действий. Да всё ещё так быстро понеслось… Либерт и не имел в голове перспективу умереть таким молодым, бодрым и, что называется, в самом расцвете сил.

Однако то самое решение всё окончательно перевернуло. Война, убийства, магия, боестолкновения, жестокость и мрак — вот во что может погрузиться весь Нижний мир по одному только слову Вальтера.

— В-вот-т-т чёрт! — стукнул кулаком Либерт, чувствуя, как постыдный липкий пот течёт со лба, шеи и предательски трясущихся рук. Глаза бегали, не зная куда и скрыться от всего творящегося вокруг хаоса.

За пыльными, казалось бы, толстыми каменными стенами слышалась стрельба на тренировочном поле, чувствовалась огромная концентрация маны от порядка нескольких тысяч солдат, башня ходила ходуном, так же как и Либерт не готовая к стрельбищам, не готовая к залпам артиллерии и боящаяся магических волн от миллионов взмывающих ввысь новых, только что изученных чар и заклинаний.

Огромная устремляющаяся ввысь башня дрожала. Каменная, крепко слаженная и горделиво пронзающая небо, даже ей было неуютно и страшно осознавать страшный факт подготовки к грядущему военному противостоянию.

— В-Вальтер… Этот старый пень наконец просёк… Чёрный город таит слишком много секретов, никто не должен туда вторгаться… Никто не должен… ис-с-следовать и прочёсывать его… Там улики на всех, кто участвует в Плане… Там… Боже, да там же следы и меня, и Дамира, там сидит-пердит Эрик Мартен… О боже, как я х-хочу просто с-с-сбежать отсюда. Забыть обо всём и… и бежать отсюда без оглядки! — кулаки яростно стучали по несчастному деревянному столу, покуда тот не затрещал, не заверещал и не вернул Либерта в его трясущуюся и кажущуюся сжавшейся высокую башню.

Под белоснежными роскошными божественными одеяниями всё давно провоняло гадким липким потом. Волосы прилепились ко лбу, тощее смазливое личико всё скисло, будто уставшая висеть слива. Голубые глазки так и норовили пустить горькую не менее голубую слезу, а руки судорожно сжимали подол длинных ярко-белых одежд.