Эдемский Маг. ТОМ II

— Столько людей полегло… — глаза многих отделённых от тел голов смотрели так грустно, с такой мольбой и с таким прошением о помощи, что эдемский маг тут же стыдливо отводил взор, не в силах смотреть на развороченные и выпотрошенные людские тела. Руки, ноги, утопающие в булькающей грязи; туловища, головы и ладони, умывающиеся под дождём, смирно лежащие под грохотом, грозой и хмарной тьмой. — Что я принёс с собой? Во что превратил это и без того отвратительным место? — всё ещё рассуждал Саркис, уходя с этих улиц, где поселилась сама смерть.

Город погрузился в смертное одинокое уныние. Не было людских жизней — не дышал и сам город. Он только предсмертно плакал, грустя о жизнях всех погибших, о всех тех, кто больше никогда не посмотрит, не подышит, не поживёт и не пострадает. Молния яростно сверкала в чёрном небе, чертя витиеватые гибкие узоры; порывы ветра смело проносились по руинам и обломкам, всё ещё дымящимся и горящим где-то внутри, где-то глубоко-глубоко, где последние искорки ещё продолжали жить, где они цеплялись за свои поганные жизни и никак не могли смириться со своей скорой кончиной.

Чёрный город только перед смертью стал по-настоящему тёмен, страшен и ужасен, буквально утопая в грязи, дыму, огне, буквально убивая себя и всё, что жило и процветало в его пределах.

— Вспоминается тот день. — всё ещё грустно бормотал эдемский маг, еле бредя по опустошённым, мокрым и уничтоженным улицам, таким кровавым, чёрным и ужасным. — Когда началось восстание в Эдеме, я точно также был бессилен и даже глуп… Никакой я не богатырь, теперь то оно и ясно.

Тогда небо рыдало ещё пуще, ещё сильнее, ещё горестнее. А я, прям так же как и сейчас, со сжатыми кулаками пытался всё исправить, изменить, а может и повернуть время вспять… И, как и в тот последний день в Эдеме, я оказался беспомощным глупцом, мальчишкой, несостоятельным защитником, просто балаболом, за словами которого была лишь пустота да тишь… Я просто ничтожен и это давно пора принять. Я не способен ни на что. Я могу лишь наблюдать и разрушать…

Рассуждая, бродя по умирающему городу, Саркис не опустил головы, твёрдо смотря вперёд, стараясь всё забыть, всё отбросить, не думать ни о чём, и только машинально двигаться к долгожданной границе. Границе, после которой его будет ожидать давняя и такая, на первый взгляд, недостижимая цель. Цель — встретиться с Ним.

***

Свечка слегка подрагивала на прорывающейся с окна лёгкой ветряной струйке.