Эдемский Маг. ТОМ II

Отправляли к нескольким магам и те, вооружившись лучшими медицинскими приборами, принимались извлекать из тел погибших строителей их самый главный источник магии. Да, для дела годились не только живые люди, что наконец завершали грандиозную и самую быструю в истории постройку великой магической башни, но годились для дела и мёртвые маги, для кого это строительство стало крышкой длинного, чёрного гроба. Авиад не видел меж ними никакой существенной разницы. Каждый биоматериал, ошибочно считаемый человеком, а то и, упаси бог, некой личностью, мог быть важен, полезен и используем в тех целях, которые старик найдёт первоочерёдными и самыми важными.

Погибших вскрывали, но далеко не чтобы установить причину смерти этого отработавшего своё биоматериала. Погибших вскрывали только чтобы вынуть из их тел всю-всю магию, подчистить тело, обезмагичить его во благо Плана и будущего человечества. Да, у него отбирали магию, но он отныне обретёт бессмертие, став часть чего-то большого и грандиозного.

Врачи суетились над телами в порядке очереди. Погибших становилось всё больше, но это ненадолго. Скоро архимаг прикажет покинуть башню, когда все приготовления будут позади и дело останется за самым малым. И Великая Магическая Война началась аккурат по Плану, в момент, когда всё было готово и дело доведено практически до самого конца.

Молотки стучали по крыше, всё возвышающейся и возвышающейся, с каждым днём все больше тянущейся ввысь, к этому голубому, прекрасному небу. Маги же трудились ради своего властного архимага. Сквозь жару, пот и духоту, они возводили эту величественную, стройную башню, что станет не только символом этого жаркого региона, но и кирпичиком в фундаменте грядущей новой реальности. Совершенно новой и более справедливой, где не будет места ни слабым, ни больным, ни преступникам, ни людям с явными психическими расстройствами.

Авиад сплёл пальцы и смиренно ожидал. Его уши ласкали многочисленные звуки строительства, маги работали не покладая рук, а многие явственно осознавали, что трудятся не столько для старика-архимага, сколько для самих себя.