Постфактум

Тем временим гмур достал из небольшого заплечного мешка полевик[3] (им и другим нужным хозяйством удалось разжиться в доме Мала), полный еще прохладной жидкости.

— Отведай, сударыня, водицы, — он протянул Ясмине кувшинчик. — Как у нас на Руси говорят: вода пришла — и беда прошла!

— Кто эти люди? — сделав два больших глотка, спросила смуглянка, заправляя непослушный локон за ухо. Руки её тряслись, грудь вздымалась от возбуждения. — Ну, до того, как умереть и снова подняться.

— Крестьяне. Они занимались земледелием, разводили скот.

Делали всё, чтобы прокормить себя и защитников этих приграничных земель, — ответил гмур, напряжённо озираясь по сторонам.

В то же самое время Илья, едва сдерживая рвотный рефлекс, выбил ногой вилы из руки усопшего. Критически оглядел орудие труда и понял, что оно совсем не отличается от имеющегося в его мире. Хотел нагнуться и подобрать, но следы крови на деревянном, отшлифованном прикосновениями ладоней черенке его остановили. Что, если кровь зомби заразна? Что, если вымысел в прочитанной им когда-то книге в этом странном мире — реальность.

Трупы же восстают, нападают на живых людей, кусают, жрут, а те в свою очередь, умерев, возрождаются.

— Эти крестьяне заразные? — обратился Илья к гмуру, подняв вилы за железную часть. — Вернее, их кровь?

— Не знаю, Илья, — честно признался Годогост. Он понял, чего опасается парень. — В этом деле я полный профан.

— Ладно, модификация этому оружию не повредит, — улыбнулся парень и с хрустом сломал замаранную кровью часть деревяшки ударом ноги.

— Ну вот, получилось неплохо, — оглядев то, что осталось в его руке, подытожил Илья.

Путь по пустынной дороге продолжился. Поля, в которых путники еще несколько раз видели блуждающих мертвецов, уступили место холмам. Дорога то взбиралась на покатые горы, покрытые разнотравьем, то сбегала вниз. Жаркий день близился к завершению, на его смену явился дождливый вечер.

Мелкий дождик еще только начинал накрапывать, когда впереди показался разорённый обоз. Цепочка разномастных повозок застыла на дороге, некоторые из них съехали с неё и сиротливо застыли в бурьяне.

Еще издалека можно было понять, что тут творилось (а может, и сейчас творится) что-то неладное. Во-первых, тянущих гружёные телеги лошадей нигде не было видно, впрочем, как и их трупов. Во-вторых, людей и слоняющихся рядом мертвецов также не обнаруживалось.

Они чувствовали, что что-то неладно. Но, только подойдя ближе, им удалось оценить весь ужас произошедшего.