Сага о халруджи. Книга 2. Индиговый ученик

Подхватив пакет с шербетом, он вышел из кладовки, плотно закрыв за собой дверь. В Доме Солнца было тихо, пес давно замолчал, и только ночная птица звала кого-то в ветвях кипариса, шумевшего неподалеку. Дойдя до перил, Арлинг повернулся туда, где, по его мнению, находилась спальня учеников, и зашагал вперед, считая до ста.

Удача продолжала ему благоволить, потому что Дом Утра нашелся сразу, словно час назад никуда и не исчезал со своего места. Курильница почти догорела, однако слабый запах ладана еще витал в воздухе.

Плотно прижимая сверток к груди, Арлинг тщательно отсчитал ступени лестницы и прополз на четвереньках к своему месту. Постель успела остыть, но Регарди обрадовался ей, словно путник, вернувшийся домой после долгого блуждания по миру. Может, так оно и было.

О том, где спал Финеас, мог знать Беркут, но, послушав мерное дыхание соседа, Арлинг решил его не будить. Светок будет хорошо видно, если он положит его в проходе у двери. О его содержимом говорил запах, который благоухающими волнами расплывался по спальне, смешиваясь с ароматом дерева и ладана.

Если бы Регарди спросили, зачем он украл шербет, он бы не смог ответить. Этой ночью у него были только вопросы. В том числе, и к самому себе.

***

Арлинг глубоко ошибался, когда думал, что его самые трудные дни остались на улицах Балидета. Школа Белого Петуха оказалась шкатулкой с двойным дном, секрет которой не хотел ему открываться.

На следующий день иман пришел с подарком. В руку Арлинга тяжело опустилась связка незнакомых предметов, нанизанных на нитку.

– Я трудился всю ночь, – торжественно произнес мистик. – Твое лечение начнется с этих бус. Здесь дерево, камень, керамика, стекло… В общем, все, что удалось найти под рукой. Твои пальцы должны привыкнуть к миру и научиться узнавать его. Когда справишься с этими, принесу новые.

Сначала Арлинг решил, что ослышался. В его представлении обретение зрения никак не было связано с кусочками стекла на нитке.

– А как же пилюли? – пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к иману:

– Не торопись, – ответил мистик, усмехнувшись.

И он ушел, сказав, что уезжает из города, а за Арлингом оставляет присматривать учеников и слуг. Ни одного лишнего слова. Никаких сомнений и колебаний. Никаких попыток придать смысл очевидной бессмыслице.

Ты сам согласился на это, напомнил себе Регарди, касаясь странных предметов. Они пахли гремучей смесью разных ароматов, которые ничего ему не напоминали.