Цика

Вообще, интересные платки у них – вроде как из перышек, каждое по цвету подобрано, лежат ровнехонько и живыми выглядят…

Девушка вдруг с каким-то ужасом и трепетом осознала, что платок, лежащий на плечах мужчины, как-то приподнимается, расправляется, раскидывается вширь и взметывается над головой громадными распахнутыми иссиня-черными крыльями. Канъюн отшатнулась даже – настолько изумительным это было. Чуть приглядевшись, она поняла, что точно такие же крылья, а совсем не платки, были у всех, стоящих перед нею. Да, это были простые, совсем обычные люди, пусть и в непривычной одежде.

И только крылья делали их чем-то особенным.

- Кто вы? – голос Канъюн дрогнул, чего она за собой представить не могла.

- Ромалы мы. Так мы себя зовем.

- Но почему вы ТАКИЕ??

Мужчина сложил крылья. Пыль, поднятая воздушным потоком, ударила Канъюн в лицо, отчего та прикрыла глаза.

- Раньше мы были птицами… - сказал он.

Заметив неподдельный интерес Канъюн, мужчина что-то крикнул своим людям, и те рассыпались, негромко переговариваясь, выводя лошадей, запряженных в кибитки, доставая какую-то утварь и расчищая площадку от редкой травы.

- Становище устраивать будем, - сказал старший.

Что он – старший, Канъюн сообразила. Хотя остальные и называли его на своем языке – «баро», именем это не казалось. Ромалы поставили шатры, на чистой земле разожгли костры – ночь уже подступала.

- Останешься на ночь? – спросил старший у Канъюн, - ты, вроде, не торопишься.

- Останусь, - Канъюн присела рядом со старшим – туда, куда он показал.

- Вижу, знать хочешь о нас, - продолжил он, - как все соберутся – я расскажу. Для всех напомнить не мешает.

Костер освещал только лицо старшего, все остальные стояли за кругом света, и Канъюн вместе со всеми. Стоять было стеснительно, люди-птицы давили на нее своей необычностью. Она даже не слышала про таких, а повидала она много.

- Гордыми птицами мы были. Всё небо было нашим, и не было путей, закрытых для нас. Редко спускались мы на землю – ничего не привлекало там. Но однажды спустились себе на горе.

Празднество было у птиц. Раздавались подарки среди гостей, всех привечал радушный хозяин. И мы вошли туда. И прельстили многих яства необычайные, диковины чудесные и блеск золота, которым осыпано всё вокруг было. Надели на себя то золото и покрывала заморские и остались праздновать. Утратили волю мы. Золото глаза замутило, разум пленило. Перестали мы быть свободными. Только вождь не сдался. Звал он людей своих вернуться в небо, но не слушали его.