Плюмагна. Надвигающаяся буря

Несколько толстоватый, но всё ещё крепкий физически, широкоплечий старик с по-калирийски тщательно ухоженной белой бородой. На поясе у него висел тот же самый скимитар, что визирь держал днём, судя по гравировке.

— Приятно осознавать, что вы приняли приглашение, — кивнув на каменную скамью, тихо заговорил суффет. — Странно. Я представлял вас немного иначе.

— В том и дело, владыка, что нет лучшей маскировки, чем чужие ожидания. Вы хотели меня видеть.

Сайин кивнул.

— Так и есть. Знаю, вас сложно удивить по-настоящему, учитывая ваш косвенный вклад в сами знаете какие события.

— Орден Штормов, — ответил Арборем.

— Именно так. Видят звёзды, я действительно совершил большую ошибку, но у меня есть план, как исправить её. И для этого, уж простите за прямоту, мне нужны вы.

Ке`Ан потёр подбородок и с сомнением спросил:

— Полагаю, ваш план имеет по-настоящему далеко идущие последствия?

— Так далеко, что часть из них наступили сегодня!

* * *

«Девятнадцатый день луны тёплых ветров.

Будто я надеялся, что всё ограничится тем нелепым представлением. Но, как говорила моя матушка: "Назвался хлебом — полезай в печь!"

Решение принято. Отныне в Зарнитре наступает новый порядок, цинично нарушающий первый и единственный закон Ганзы: «Никакого закона в Ганзе нет!»

Кечаасанбен (надо снова привыкать к этому имени) Арборем, волей Четырнадцати, правая рука Сайина-гин-Таиша, суффета Зарнитры»

Закончив писать, полубог захлопнул дневник и спрятал его под подушку.

— Хоть кому-то эти перемены действительно идут во благо... — прошептал он и задул свечу.

Глава семнадцатая. Следуя зову

Река Большая Змеюка, вопреки ошибочному мнению, зовётся так не за количество змей, обитающих в её устье, а за форму, напоминающую ползущую гадюку.Она постоянно извивается и будто норовит уползти куда-то на север, в горы Хеста.

— Амули Огва «Десять лет на Большой Змеюке»

Голос певчей птицы разливался по саду. Сладкие звуки в маленьком царстве вечной прохлады посреди безжалостной и жаркой пустыни.

Фийхнан осторожно коснулся цветка, что будто выглядывал, подобно большому красному глазу, из живой изгороди. Воистину, даже во сне этот запах был как настоящий.